Все это трескучее торжество отзывалось на половине Раисы Павловны похоронными звуками. Сама она, одетая в
белый пеньюар с бесчисленными прошивками, лежала на кушетке с таким истомленным видом, точно только сейчас перенесла самую жестокую операцию и еще не успела хорошенько проснуться после хлороформирования. «Галки» сидели тут же и тревожно прислушивались к доносившимся с улицы крикам, звукам музыки и треску ракет.
Половодов, припоминая смешного дядюшку, громко хохотал и вслух разговаривал сам с собой. Такая беседа один на один и особенно странный смех донеслись даже до гостиной, через которую проходила Антонида Ивановна в
белом пеньюаре из тонкого батиста.
Спустя несколько недель после свадьбы Глафира Львовна, цветущая, как развернувшийся кактус, в
белом пеньюаре, обшитом широкими кружевами, наливала утром чай; супруг ее, в позолоченном халате из тармаламы и с огромным янтарем в зубах, лежал на кушетке и думал, какую заказать коляску к Святой: желтую или синюю, хорошо бы желтую, однако и синюю недурно.
Надевался обыкновенно
белый пеньюар, вышитый или с кружевами, на шелковом цветном чехле, затем пышный чепчик с бантами, шелковые чулки, непременно телесного цвета, и белые башмаки с лентами, которые завязывались, а бантики тщательно расправлялись, как будто бы графиня ехала на какой-нибудь бал.
Не успел он взяться за ручку, как дверь сама отворилась и ему предстала Дорушка, в
белом пеньюаре и в больших теплых вязаных сапогах. В одной руке она держала свечку, а другою опиралась на палочку.
Неточные совпадения
За дверями гостиной послышались легкие шаги, и в залу вошла Зинаида Егоровна. Она была в
белом утреннем
пеньюаре, и ее роскошная, густая коса красиво покоилась в синелевой сетке, а всегда бледное, болезненно прозрачное лицо казалось еще бледнее и прозрачнее от лежавшего на нем следа бессонной ночи. Зинаида Егоровна была очень эффектна: точно средневековая, рыцарственная дама, мечтающая о своем далеком рыцаре.
И быстрым движением руки она отстегнула ворот кашемирового
пеньюара и, близко наклонясь над Хвалынцевым, обнажила пред ним часть груди и все свое левое, удивительно созданное,
белое плечо.
Через пять минут она входила вслед за Бертой в обширную и высокую комнату, обставленную ясеневыми шкапами, между которыми помещались полки, выкрашенные
белой масляной краской, покрытые картонками всяких размеров и форм, синими,
белыми, красными. В гардеробной стоял чистый, свежий воздух и пахло слегка мускусом. У окон, справа от входа, на особых подставках развешаны были
пеньюары и юбки и имелось приспособление для глажения мелких вещей. Все дышало большим порядком.
Она была одета в бархатный черный
пеньюар, тяжелые шнурки
белого цвета стягивали ее талию, руки, плечи и шея были открыты.