— Другое дело, Ардальон Павлыч, эти самые заводы, которые Тарас Ермилыч купили. Округа агроматная, шестьсот тыщ десятин, рабочих при заводах тыщ пятнадцать — тут всегда может быть окончательная прижимка от генерала. Конешно, я маленький человек, а так полагаю своим умом, что напрасно Тарас Ермилыч с заводами связались. Достаточно было бы сибирских делов… Ну, тут опять ихняя гордость: хочу быть заводчиком в том роде, например, как Демидов или Строганов.
Нужно знать, что в то же самое время начались строжайшие преследования всяких взяток; преследований он не испугался и обратил их тот же час в свою пользу, показав таким образом прямо русскую изобретательность, являющуюся только во время прижимок.
«Да правда ли, говорит, сударь… — называет там его по имени, — что вы его не убили, а сам он убился?» — «Да, говорит, друг любезный, потяну ли я тебя в этакую уголовщину; только и всего, говорит, что боюсь прижимки от полиции; но, чтобы тоже, говорит, у вас и в селе-то между причетниками большой болтовни не было, я, говорит, велю к тебе в дом принести покойника, а ты, говорит, поутру его вынесешь в церковь пораньше, отслужишь обедню и похоронишь!» Понравилось это мнение священнику: деньгами-то с дьячками ему не хотелось, знаете, делиться.
Это ведёт только к более грубым, крепостническим формам эксплуатации, ведёт к тому, что капитал, не будучи ещё в состоянии прямо подчинить себе рабочего простой покупкой его рабочей силы по её стоимости, опутывает трудящегося целой сетью ростовщических прижимок, привязывает его к себе кулаческими приёмами и в результате грабит у него не только сверхстоимость, а и громадные части заработной платы, да притом ещё забивает его, отнимая возможность переменить «хозяина», издевается над ним, обязывая считать благодеянием то, что он «даёт» (sic!) ему работу.
Сердить урядника им не с руки, потому – он может прижимку по вере подстроить.
Объявили – в суд пойдём, коли такая прижимка случится.
Это ведёт только к более грубым, крепостническим формам эксплуатации, ведёт к тому, что капитал, не будучи ещё в состоянии прямо подчинить себе рабочего простой покупкой его рабочей силы по её стоимости, опутывает трудящегося целой сетью ростовщических прижимок, привязывает его к себе кулаческими приёмами и в результате грабит у него не только сверхстоимость, а и громадные части заработной платы, да притом ещё забивает его, отнимая возможность переменить «хозяина», издевается над ним, обязывая считать благодеянием то, что он «даёт» (sic!) ему работу.