Неточные совпадения
— Какое выгодно! Нож вострой нам эти сплавы, вот што! Рассуди сам: сам теперь я из дому должон выйти
на сплав за шесть недель, да сплаву прождешь другой раз все две недели, да
на барке бежишь до Перми четыре
дни,
а дальше клади еще неделю. Сколь всего-то выйдет?
— Это еще што! И рупь деньги!
А ты вот посуди, какое
дело: теперь мы бежим с караваном,
а барка возьми да и убейся… Который потонул — того похоронят
на бережку,
а каково тем, кто жив-то останется? Расчету никакого, котомки потонули,
а ты и ступай месить свою тысячу верст с пустым брюхом… Вот где нашему брату беда-бедовенная!
Я долго бродил по пристани, толкаясь между крестьянскими артелями и другим бурлацким людом. Шум и гам живого человеческого моря утомили слух,
а эти испитые лица и однообразные лохмотья мозолили глаза. Картины и типы повторялись
на одну тему; кипевшая сумятица начинала казаться самым обыкновенным
делом. Сила привычки вступала в свои права, подавляя свежесть и ясность первого впечатления.
— Конечно, вам легко рассуждать, — вступился один из управителей, — ваше
дело сторона,
а вот посадить бы
на наше место… Чей ход, господа?..
Компания организует
дело на самых рациональных основаниях, по самым последним указаниям науки и опыта, и все неблагоприятные условия сплава по Чусовой в настоящем его виде падут сами собой,
а главное — мы избавимся от разъедающей нас язвы, то есть от необходимости каждый раз нанимать бурлаков из дальних местностей.
Ручейки, которые
днем весело бороздили по всем улицам, разъедая «череп», [Черепом называется тонкий слой льда, который весной остается
на дороге;
днем он тает,
а ночью замерзает в тонкую ледяную корку, которая хрустит и ломается под ногами.
Спавшие люди виднелись везде, под малейшим прикрытием: под навесами изб,
на завалинках, за углами,
а то и просто
на бугорке, который солнце за
день успело обсушить и прогреть.
В этом живом муравейнике, который кипит по чусовским пристаням весной под давлением одной силы, братски перемешались когда-то враждебные элементы: коренное чусовское население бассейна Чусовой с населявшими ее когда-то инородцами, староверы с приписными
на заводе хохлами, представители крепкого своими коренными устоями крестьянского мира с вполне индивидуализированным заводским мастеровым, этой новой клеточкой, какой не знала московская Русь и которая растет не по
дням,
а по часам.
Барки в гавани были совсем готовы. Батюшка с псаломщиком с утра были в караванной конторе, где все с нетерпением дожидались желанного пробуждения великого человека. Доктор показался в конторе только
на одну минуту; у него работы было по горло. Между прочим он успел рассказать, что Кирило умер,
а Степа, кажется, поправится, если переживет сегодняшний
день. Во всяком случае и больной и мертвый остаются
на пристани
на волю божию: артель Силантия сегодня уплывает с караваном.
В действительности лесной вопрос для Урала является в настоящую минуту самым больным местом: леса везде истреблены самым хищническим образом,
а между тем запрос
на них, с развитием горнозаводского
дела и промышленности, все возрастает.
— Кабы кого порешило, так лежал бы
на бережку тут же,
а то, значит, все целы остались. Барка-то с пшеницей была, она как ударилась в боец — не ко
дну сейчас,
а по-маненьку и отползла от бойца-то. Это не то, что вот барка с чугуном: та бы под бойцом сейчас же захлебнулась бы,
а эта хошь
на одном боку да плывет.
Было всего часов двенадцать
дня. Самое время, чтобы плыть да плыть,
а тут стой у берега. Делалось обидно за напрасно уходившую воду и даром потраченное время
на стоянку.
В казенке, кроме меня, помещался теперь будущий дьякон,
а ночевать приходил еще чахоточный мастеровой. Время тянулось с убийственной медленностью, и один
день походил как две капли воды
на другой. Иногда забредет старик Лупан, посидит, погорюет и уйдет. Савоська тоже ходил невеселый. Одним словом, всем было не по себе, и все были рады поскорее вырваться отсюда.
— Дурак!.. Да
на что ей штыку? Надо сперва разобрать
дело,
а ты…
— Жена — значит, своя рука владыка. Хошь расшиби
на мелкие крошки — наше
дело сторона… Ежели бы Гришка постороннюю женщину стал этак колышматить, ну, тогда, известно, все заступились бы,
а то ведь Маришка ему жена. Ничего, барин, не поделаешь…
— Нам здесь хуже, чем в камнях, — объяснял Бубнов. — Под бойцом либо пан, либо пропал,
а здесь как барка залезла
на огрудок — проваландаешься
дня три в воде-то.
А тут еще перегрузка, чтобы ей пусто было!
Вот
на первый
день пасхи собралось много наших староверов у дяди, старики отслужили свою службу,
а когда лишний народ разошелся, сели мы разговляться: я, дядя Селифон, два старца, которые служили за попов, да тетка с дочерью.
— Фу, какие вы страшные вещи говорите! — сказал, смеясь, Заметов. — Только все это один разговор,
а на деле, наверно, споткнулись бы. Тут, я вам скажу, по-моему, не только нам с вами, даже натертому, отчаянному человеку за себя поручиться нельзя. Да чего ходить — вот пример: в нашей-то части старуху-то убили. Ведь уж, кажется, отчаянная башка, среди бела дня на все риски рискнул, одним чудом спасся, — а руки-то все-таки дрогнули: обокрасть не сумел, не выдержал; по делу видно…
В довершение путаницы крестьянин Анисим Фроленков заявил, что луга, которые монастырь не оспаривает, Ногайцев продал ему тотчас же после решения окружного суда, а монастырь будто бы пользовался сеном этих лугов в уплату по векселю, выданному Фроленковым. Клим Иванович Самгин и раньше понимал, что это дело темное и что Прозоров, взявшись вести его, поступил неосторожно,
а на днях к нему явился Ногайцев и окончательно убедил его — дело это надо прекратить. Ногайцев был испуган и не скрывал этого.
Неточные совпадения
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, //
А будут лишь бесить его. // Судите ж вы, какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть,
на много
дней.
Он иногда читает Оле // Нравоучительный роман, // В котором автор знает боле // Природу, чем Шатобриан, //
А между тем две, три страницы // (Пустые бредни, небылицы, // Опасные для сердца
дев) // Он пропускает, покраснев, // Уединясь от всех далеко, // Они над шахматной доской, //
На стол облокотясь, порой // Сидят, задумавшись глубоко, // И Ленский пешкою ладью // Берет в рассеянье свою.
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое же
дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов
на русском нет; //
А вижу я, винюсь пред вами, // Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
А может быть и то: поэта // Обыкновенный ждал удел. // Прошли бы юношества лета: // В нем пыл души бы охладел. // Во многом он бы изменился, // Расстался б с музами, женился, // В деревне, счастлив и рогат, // Носил бы стеганый халат; // Узнал бы жизнь
на самом
деле, // Подагру б в сорок лет имел, // Пил, ел, скучал, толстел, хирел. // И наконец в своей постеле // Скончался б посреди детей, // Плаксивых баб и лекарей.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости ели, пили // И после важно разошлись, // Как будто
делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный,
а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил
на что-нибудь.