Неточные совпадения
В этот год Аллилуй по обыкновению объехал с просфорнею прихожан и собрал муки и променял ее у мельника на муку одинакового размола (так как из сборной муки разного поля и неровного размола печь неудобно, потому что она неровно закисает и трудно подходит), а затем Аллилуева жена растворила
в деже муку и ночью подбила тесто, которое всходило прекрасно, как следует, а еще после затопила печь и перед тем, как наступила пора разваливать тесто и «знаменать просвиры
печатью»,
пошла звать учрежденную вдовицу, у которой была
печать; но едва она вышла со своего двора, как увидала мужа, беспокойно бежавшего к дому священника, с лицом до неузнаваемости измененным от ужаса.
Дьячиха налила ему чепурушечку, и Аллилуй подкрепился и
пошел опять к храму, а жена его тоже, поправясь маленькой чашечкой, вышла вместе с ним и отправилась к учрежденной вдовице — звать ее «знаменить». Тут они тоже между собою покалякали, и когда вышли вдвоем, имея при себе
печать на знаменования, то Аллилуева жена на половине дороги к дому вдруг услыхала ни на что не похожий удар
в несколько младших колоколов и тотчас же увидала людей, которые бежали к колокольне и кричали: «Аллилуй разбился!»
Неточные совпадения
Он не
пошел за ней, а прямо
в кабинет; холодно, медленно осмотрел стол, место подле стола; да, уж он несколько дней ждал чего-нибудь подобного, разговора или письма, ну, вот оно, письмо, без адреса, но ее
печать; ну, конечно, ведь она или искала его, чтоб уничтожить, или только что бросила, нет, искала: бумаги
в беспорядке, но где ж ей било найти его, когда она, еще бросая его, была
в такой судорожной тревоге, что оно, порывисто брошенное, как уголь, жегший руку, проскользнуло через весь стол и упало на окно за столом.
Может, с точки зрения драматического искусства, это и не
идет, но
в этом-то и
печать искренности и глубины разрыва.
Пошли разные слухи и проникли
в печать.
Про эту встречу и дальнейшее знакомство с Гончаровым я имел уже случай говорить
в печати —
в последний раз и
в публичной беседе на вечере, посвященном его памяти
в Петербурге, и не хотел бы здесь повторяться. Вспомню только то, что тогда было для меня
в этой встрече особенно освежающего и ценного, особенно после потери, какую я пережил
в лице Герцена. Тут судьба, точно нарочно,
посылала мне за границей такое знакомство.
Я присутствовал на всех заседаниях конгресса и
посылал в"Голос"большие корреспонденции. Думается мне, что
в нашей тогдашней подцензурной
печати это были первые по времени появления отчеты о таком съезде, где
в первый раз буржуазная Европа услыхала голос сознательного пролетариата, сплотившегося
в союз с грозной задачей вступить
в открытую борьбу с торжествующим пока капиталистическим строем культурного общества.