Неточные совпадения
У Фебуфиса не было недостатка
в фантазии, он прекрасно сочинял большие и очень сложные картины, рисунок его отличался правильностью и смелостью, а кисть его блистала яркою колоритностью. Ему почти
в одинаковой степени давались сюжеты религиозные и исторические, пейзаж и
жанр, но особенно пленяли вкус и чувство фигуры
в его любовных сценах, которых он писал много и которые часто заходили у него за пределы скромности.
— Отчего же? Неужто тебе весь век все откладывать произведение, которое сделает тебя славным
в мире, и мазикать на скорую руку для продажи твои маленькие
жанры?
— Я не вижу
в этом ни малейшего горя: мои маленькие
жанры делают дело, которое лучше самой большой картины.
— Лучшее общество! А черт его побери, это лучшее общество! Оно для меня ничего не делает, а мои
жанры меня кормят и шевелят кое-чью совесть. Особенно радуюсь, что они есть по тавернам. Нет, мне чужих денег не нужно, а если у тебя так много денег, что они тебе
в тягость, то толкнись
в домик к Марчелле и спроси: нет ли ей
в них надобности?
Неточные совпадения
«Нет и у меня дела, не умею я его делать, как делают художники, погружаясь
в задачу, умирая для нее! —
в отчаянии решил он. — А какие сокровища перед глазами: то картинки
жанра, Теньер, Остад — для кисти, то быт и нравы — для пера: все эти Опенкины и… вон, вон…»
Но по поводу истин, возвещаемых
в этих мифах, и
в связи с ними Платон еще и философствовал, и эти-то куски его του διαλέγεσθαι [Букв.: ученая беседа, диалог (греч.) — основной
жанр философских сочинений Платона.] и составили ту сокровищницу платонизма, которую все более научается ценить и наше время.
Среди таких комиков легкого
жанра некоторые отличались своей веселостью, прирожденным комизмом и всегдашним уменьем приводить залу
в жизнерадостное настроение. Огромной популярностью пользовался многие годы комик-буфф Блазель (по венскому прононсу Блёзель), особенно
в пьесах из венской жизни, где он говорил на диалекте.
И
в его печатном языке не видно того налета, какой Герцен стал приобретать после нескольких лет пребывания за границей с конца 40-х годов, что мы находим и
в такой вещи, как"С того берега" —
в книге, написанной вдохновенным русским языком, с не превзойденным никем
жанром, блеском, силой, мастерством диалектики.
В Варшаве я ее видел
в комедии и интимной драме польского репертуара и думаю, что средний
жанр был ее настоящей сферой. Такой изящной, тонкой артистки тогда у нас
в столицах еще не было. Да и у себя
в гостиной она была гораздо больше светская дама, чем тогдашние наши"первые сюжеты".