Неточные совпадения
Фебуфис вскоре же прислал первые письма на имя
Пика. Как в жизни и в искусстве, так и в письмах своих он стремился быть более красивым, чем натуральным и искренним, но тем не менее письма его чрезвычайно нравились
Пику и тем из их товарищей, которые имели сродные свойства самодовлеющих художественных натур воспоминаемого
времени. Стоило молодой буфетчице кафе, куда адресовалась корреспонденция маленького
Пика, показать конверт, надписанный на его имя, как все вскричали...
О событии с носом
Пика никто не сообщал Фебуфису, но от него в непродолжительном же
времени было получено письмо, в котором, к общему удивлению, встретилось и упоминание о носе.
Мак в это
время тщательно обминал рукой стеариновый оплыв около светильни горевшей перед ними свечи и ничего не ответил.
Пик продолжал...
Друзья надели шляпы и пошли в таверну, где собрались их другие товарищи, и всю ночь шло пированье, а на другой день
Пика усадили в почтовую карету и проводили опять до той же станции, до которой провожали Фебуфиса. Карета умчалась, и
Пик под звук почтальонского рожка прокричал друзьям последнее обещание: «писать все и обо всем», но сдержал свое обещание только отчасти, и то в течение очень непродолжительного
времени.
Мак видел в этом дурной признак: наивный, но честный и прямодушный
Пик, без сомнения, в чем-нибудь был серьезно разочарован, и, не умея лгать, он молчал. Спустя некоторое
время, однако,
Пик начал писать, и письма его в одно и то же
время подкрепляли подозрения Мака и приносили вести сколько интересные, столько же и забавные.
Но нам
время оставить теперь этих пессимисток и оптимистов и последовать за Фебуфисом и
Пиком, с которыми, в их новой обстановке, произошли события, имевшие для них роковое значение.
Дела могли идти таким порядком очень долго, но раз
Пик вошел домой не в счастливый час и не в урочное
время и услыхал это же странно произнесенное «бога ради!» Он понял это не так, как следовало: ему показалось, что его жене дурно, и он бросился к ней на помощь, но, спешно войдя в комнату, он застал Пеллегрину и Фебуфиса сидящими на диване, слишком тихими и в слишком далеком друг от друга расстоянии.
Неточные совпадения
Возвращение на фрегат было самое приятное
время в прогулке: было совершенно прохладно; ночь тиха; кругом, на чистом горизонте, резко отделялись черные силуэты
пиков и лесов и ярко блистала зарница — вечное украшение небес в здешних местах. Прямо на голову текли лучи звезд, как серебряные нити. Но вода была лучше всего: весла с каждым ударом черпали чистейшее серебро, которое каскадом сыпалось и разбегалось искрами далеко вокруг шлюпки.
Часов в пять пустились дальше. Дорога некоторое
время шла все по той же болотистой долине. Мы хотя и оставили назади, но не потеряли из виду Столовую и Чертову горы. Вправо тянулись
пики, идущие от Констанской горы.
Теория Шлейермахера, выражаясь современным философским языком, есть воинствующий психологизм, ибо «чувство» утверждается здесь в его субъективно-психологическом значении, как сторона духа, по настойчиво повторяемому определению Шлейермахера (см. ниже), а вместе с тем здесь все
время говорится о постижении Бога чувством, другими словами, ему приписывается значение гносеологическое, т. е. религиозной интуиции [Только эта двойственность и неясность учения Шлейермахера могла подать повод Франку истолковать «чувство» как религиозную интуицию, а не «сторону» психики (предисл. XXIX–XXX) и тем онтологизировать психологизмы Шлейермахера, а представителя субъективизма и имманентизма изобразить
пик глашатая «религиозного реализма» (V).], а именно это-то смещение гносеологического и психологического и определяется теперь как психологизм.
Офицер поднял свою шашку, чтобы отпарировать удар, но в это самое
время подскочил казак и из-под руки офицера ударил японского офицера
пикой прямо в рот, крикнув:
Косых. От Барабанова. Всю ночь провинтили и только что кончили… Проигрался в пух… Этот Барабанов играет как сапожник! (Плачущим голосом.) Вы послушайте: все
время несу я черву… (Обращается к Боркину, который прыгает от него.) Он ходит бубну, я опять черву, он бубну… Ну, и без взятки. (Лебедеву.) Играем четыре трефы. У меня туз, дама-шост на руках, туз, десятка-третей
пик…