За один получас, пока это длилось, солдат Постников совсем истерзался сердцем и стал ощущать «сомнения рассудка». А солдат он был умный и исправный, с рассудком ясным, и отлично понимал, что
оставить свой пост есть такая вина со стороны часового, за которою сейчас же последует военный суд, а потом гонка сквозь строй шпицрутенами и каторжная работа, а может быть даже и «расстрел»; но со стороны вздувшейся реки опять наплывают все ближе и ближе стоны, и уже слышно бурканье и отчаянное барахтанье.
Неточные совпадения
— Помнишь, что у Златоуста про такие слезы сказано? — внушительно продолжал Патап Максимыч. — Слезы те паче
поста и молитвы, и сам Спас пречистыми устами
своими рек: «Никто же больше тоя любви имать, аще кто душу
свою положит за други
своя…» Добрая ты у меня, Груня!.. Господь тебя не
оставит.
Во время осады Очакова ночью, в сильную снеговую метель, князь сделал внезапно поверку и смотр траншейных работ и не нашел дежурного инженера-капитана, который, не ожидая главнокомандующего в такую погоду,
оставил пост свой на время под наблюдением молодого офицера.
Колени у человека, — говорит, — первый инструмент: как на них падешь, душа сейчас так и порхнет вверх, а ты тут, в сем возвышении, и бей поклонов земных елико мощно, до изнеможения, и изнуряй себя
постом, чтобы заморить, и дьявол как увидит твое протягновение на подвиг, ни за что этого не стерпит и сейчас отбежит, потому что он опасается, как бы такого человека
своими кознями еще прямее ко Христу не привести, и помыслит: «Лучше его
оставить и не искушать, авось-де он скорее забудется».
Между тем разговоры в капитанской каюте становились шумнее, и не только король и его дядя, но даже и мистер Вейль непрочь был
оставить Гонолулу и
пост первого министра и поступить на «Коршун» хотя бы помощником милейшего мистера Кенеди, ирландца, учителя английского языка, который, в
свою очередь, кажется, с большим удовольствием променял бы
свои занятия и
свое небольшое жалованье на обязанности и пять тысяч долларов содержания первого министра гавайского короля.
«Часовому воспрещается сидеть, спать, есть, пить, курить, разговаривать с посторонними, делать в виде развлеченья ружейные приемы, выпускать из рук или отдавать кому-либо ружье и
оставлять без приказания сменяющего
пост. Часовой, оставивший в каком бы то ни было случае
свой пост, подвергается расстрелянию», — промелькнула в уме его фраза, заученная со слов Копьева.