Спасенный и спаситель были совершенно мокры, и
как из них спасенный был в сильной усталости и дрожал и падал, то спаситель его, солдат Постников, не решился его бросить на льду, а вывел его на набережную и стал осматриваться, кому бы его передать, А меж тем, пока все это делалась, на набережной показались сани, в которых сидел офицер существовавшей тогда придворной инвалидной команды (впоследствии упраздненной).
Неточные совпадения
Солдат Постников,
из дворовых господских людей, был человек очень нервный и очень чувствительный.
Он долго слушал отдаленные крики и стоны утопающего и приходил от
них в оцепенение. В ужасе
он оглядывался туда и сюда на все видимое
ему пространство набережной и ни здесь, ни на Неве,
как назло, не усматривал ни одной живой души.
Около
него хлопотал заспанный полицейский фельдшер, а в канцелярии писали протокол по словесному заявлению инвалидного офицера и, с свойственною полицейским людям подозрительностью, недоумевали,
как он сам весь сух
из воды вышел? А офицер, который имел желание получить себе установленную медаль «за спасение погибавших», объяснял это счастливым стечением обстоятельств, но объяснял нескладно и невероятно. Пошли будить пристава, послали наводить справки.
Свиньин тоже имел хорошо начатую служебную карьеру, которую
он, конечно, тщательно оберегал и дорожил тем, чтобы на нее,
как на парадный мундир, ни одна пылинка не села; а между тем несчастная выходка человека
из вверенного
ему батальона непременно должна была бросить дурную тень на дисциплину всей
его части.
Миллер тоже укрепил своего батальонного командира отважиться на то, чтобы ехать немедленно к Кокошкину и довериться
его великодушию и
его «многостороннему такту», который, вероятно, продиктует генералу,
как вывернуться
из этого досадного случая, чтобы не ввести в гнев государя, чего Кокошкин, к чести
его, всегда избегал с большим старанием.
Свиньин
из этого еще более уверился, что
ему уже все известно и что
он, конечно, уже решил себе, в
каком виде
он представит об этом при утреннем докладе государю, и решения этого изменять не станет. Иначе такое событие,
как оставление часовым своего поста в дворцовом карауле, без сомнения должно было бы гораздо сильнее встревожить энергического обер-полицеймейстера.
Для этого извольте распорядиться, чтобы розгами секли молодые солдаты
из новоприбывших
из армии, потому что наши старики все заражены на этот счет гвардейским либерализмом:
они товарища не секут
как должно, а только блох у
него за спиною пугают.
Раньше бывало так, что, высказав свои мысли вслух, пропустив их пред собою, как на параде, он видел,
какие из них возбуждают наиболее острое внимание, какие проходят неясными, незаметно, и это позволяло ему отсевать зерно от плевел.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В
нем злую храбрость выхвалял: //
Он, правда, в туз
из пистолета // В пяти саженях попадал, // И то сказать, что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье //
Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, //
Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
С семьей Панфила Харликова // Приехал и мосье Трике, // Остряк, недавно
из Тамбова, // В очках и в рыжем парике. //
Как истинный француз, в кармане // Трике привез куплет Татьяне // На голос, знаемый детьми: // Réveillez-vous, belle endormie. // Меж ветхих песен альманаха // Был напечатан сей куплет; // Трике, догадливый поэт, //
Его на свет явил
из праха, // И смело вместо belle Nina // Поставил belle Tatiana.
«Княжна, mon ange!» — «Pachette!» — «—Алина»! — // «Кто б мог подумать?
Как давно! // Надолго ль? Милая! Кузина! // Садись —
как это мудрено! // Ей-богу, сцена
из романа…» — // «А это дочь моя, Татьяна». — // «Ах, Таня! подойди ко мне — //
Как будто брежу я во сне… // Кузина, помнишь Грандисона?» // «
Как, Грандисон?.. а, Грандисон! // Да, помню, помню. Где же
он?» — // «В Москве, живет у Симеона; // Меня в сочельник навестил; // Недавно сына
он женил.
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… //
Как!
из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет //
Он обращает поминутно // На ту, чей вид напомнил смутно //
Ему забытые черты. // «Скажи мне, князь, не знаешь ты, // Кто там в малиновом берете // С послом испанским говорит?» // Князь на Онегина глядит. // «Ага! давно ж ты не был в свете. // Постой, тебя представлю я». — // «Да кто ж она?» — «Жена моя».
С каждым годом притворялись окна в
его доме, наконец остались только два,
из которых одно,
как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили
из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд
его обращался к бумажкам и перышкам, которые
он собирал в своей комнате; неуступчивее становился
он к покупщикам, которые приезжали забирать у
него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили
его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на
них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться:
они обращались в пыль.