— Оступилась и не доносила, — острил на свой счет по этому случаю пономарь Пизонский; а через год сам оступился, рубя осенью хворост на
крутом обрыве над Турицею; полетел вниз головою и один одиноко отдал свою веселую душу единому Богу.
По крайней мере со мной, а с вами, конечно, и подавно, всегда так было: когда фальшивые и ненормальные явления и ощущения освобождали душу хоть на время от своего ига, когда глаза, привыкшие к стройности улиц и зданий, на минуту, случайно, падали на первый болотный луг, на
крутой обрыв берега, всматривались в чащу соснового леса с песчаной почвой, — как полюбишь каждую кочку, песчаный косогор и поросшую мелким кустарником рытвину!
То, что я увидел сверху, сразу рассеяло мои сомнения. Куполообразная гора, где мы находились в эту минуту, — был тот самый горный узел, который мы искали. От него к западу тянулась высокая гряда, падавшая на север
крутыми обрывами. По ту сторону водораздела общее направление долин шло к северо-западу. Вероятно, это были истоки реки Лефу.
Разбивая везде враждебные племена, перетаскивая суда из реки в реку, они добрались до берегов Иртыша, где разбили и взяли в плен главного воеводу сибирского, Маметкула, и овладели городом Сибирью на высоком и
крутом обрыве Иртыша.
В мае месяце недавно прошедшего года, четыре часа спустя после жаркого полудня, над
крутым обрывом, которым заканчивался у реки сад Висленевых, собрались все, хотя отчасти, знакомые нам лица.
Неточные совпадения
Холм, на котором я находился, спускался вдруг почти отвесным
обрывом; его громадные очертания отделялись, чернея, от синеватой воздушной пустоты, и прямо подо мною, в углу, образованном тем
обрывом и равниной, возле реки, которая в этом месте стояла неподвижным, темным зеркалом, под самой
кручью холма, красным пламенем горели и дымились друг подле дружки два огонька.
В это время надо было спускаться по чрезвычайно
крутой и извилистой каменной тропинке, проложенной сквозь чащу леса, над
обрывами и живописными оврагами, сплошь заросшими пальмами, миртами и кедрами.
Он простился с ней и так погнал лошадей с
крутой горы, что чуть сам не сорвался с
обрыва. По временам он, по привычке, хватался за бич, но вместо его под руку попадали ему обломки в кармане; он разбросал их по дороге. Однако он опоздал переправиться за Волгу, ночевал у приятеля в городе и уехал к себе рано утром.
Никто из дворни уже не сходил в этот
обрыв, мужики из слободы и Малиновки обходили его, предпочитая спускаться с горы к Волге по другим скатам и
обрывам или по проезжей, хотя и
крутой дороге, между двух плетней.
Следующий день мы продолжали свой маршрут по реке Инза-Лазагоу. Долина ее в средней части суживается, но затем опять начинает расширяться. Горы с правой стороны
крутые и скалистые. В их
обрывах когда-то нашли прожилки серебросвинцовой руды, отчего и долина получила свое настоящее название. Долина Инза-Лазагоу большей частью свободна от леса, но так как почва в ней каменистая, она совершенно неудобна для земледелия. Вот почему люди игнорировали ее и поселились около устья.