Неточные совпадения
Муж Глаши и ее дядя Пуговкин не замечали в состоянии Глаши ничего особенного: Пуговкин потому, что он не замечал никогда ничего, даже собственных слов и
фантазий, а Маслюхин потому, что он, как известно, и вовсе не
имел мысленных очес и видел только то, что моталось перед его соловыми, телесными глазами; а эти глаза видели женины плечи, завешенные длинными ресницами китайские глазки, да свеженький, нежно очерченный чувственный ротик.
20-го июня. Ездил в Благодухово и картину велел состругать при себе: в глупом и народному духу потворствовать не нахожу нужным. Узнавал о художнике; оказалось, что это пономарь Павел упражнялся. Гармонируя с духом времени в шутливости, велел сему художнику сесть с моим кучером на облучок и, прокатив его сорок верст, отпустил pedibusque [Пешком (лат.).] обратно, чтобы
имел время в сей проходке поразмыслить о своей живописной
фантазии.
Неточные совпадения
То же самое он видел и в социалистических книгах: или это были прекрасные
фантазии, но неприложимые, которыми он увлекался, еще бывши студентом, — или поправки, починки того положения дела, в которое поставлена была Европа и с которым земледельческое дело в России не
имело ничего общего.
— Совершенно невозможный для общежития народ, вроде как блаженный и безумный. Каждая нация
имеет своих воров, и ничего против них не скажешь, ходят люди в своей профессии нормально, как в резиновых калошах. И — никаких предрассудков, все понятно. А у нас самый ничтожный человечишка, простой карманник, обязательно с фокусом, с
фантазией. Позвольте рассказать… По одному поручению…
Стильтон в 40 лет изведал все, что может за деньги изведать холостой человек, не знающий забот о ночлеге и пище. Он владел состоянием в 20 миллионов фунтов. То, что он придумал проделать с Ивом, было совершенной чепухой, но Стильтон очень гордился своей выдумкой, так как
имел слабость считать себя человеком большого воображения и хитрой
фантазии.
— А вы эгоист, Борис Павлович! У вас вдруг родилась какая-то
фантазия — и я должна делить ее, лечить, облегчать: да что мне за дело до вас, как вам до меня? Я требую у вас одного — покоя: я
имею на него право, я свободна, как ветер, никому не принадлежу, никого не боюсь…
С одною из таких
фантазий и пришел я в это утро к Звереву — к Звереву, потому что никого другого не
имел в Петербурге, к кому бы на этот раз мог обратиться.