Вы видели, как плакал весь народ, Вы слышали тяжелые рыданья! Какие слезы! Боже! Прав Кузьма: С таким народом можно дело делать Великое. Взгляните, эти слезы — Не хныканье старух и стариков; В них сила страшная; омывшись ими, Народ готов на подвиг. Хоть на битву Веди его, хоть в монастырь честной, Хоть на небо.
Я поднялся в город, вышел в поле. Было полнолуние, по небу плыли тяжелые облака, стирая с земли черными тенями мою тень. Обойдя город полем, я пришел к Волге, на Откос, лег там на пыльную траву и долго смотрел за реку, в луга, на эту неподвижную землю. Через Волгу медленно тащились тени облаков; перевалив в луга, они становятся светлее, точно омылись водою реки. Все вокруг полуспит, все так приглушено, все движется как-то неохотно, по тяжкой необходимости, а не по пламенной любви к движению, к жизни.
— Смотри, вот твоя земля, плачет она в темноте. Брось гордых, смирись, как я смирился, Саша, ее горьким хлебом покормись, ее грехом согреши, ее слезами, того-этого, омойся! Что ум! С умом надо ждать, да рассчитывать, да выгадывать, а разве мы можем ждать? Заставь меня ждать, так я завтра же, того-этого, сбешусь и на людей кидаться начну. В палачи пойду!
Она сбрила волосы на всём теле, даже брови над подведёнными глазами, затем омылась в водах двух притоков, что текли из сердца пустыни на север и здесь в священном слиянии образовывали могущественную реку.
В завершение ритуала снова омойтесь святой водой и ложитесь спать.
Потому как по весне днепровские воды смывают всё прошлогоднее с берегов, так и твоё сердце омоется вешним соком новой любви.
Она сбрила волосы на всём теле, даже брови над подведёнными глазами, затем омылась в водах двух притоков, что текли из сердца пустыни на север и здесь в священном слиянии образовывали могущественную реку.