Неточные совпадения
Селезень присядет возле нее и заснет в самом деле, а утка, наблюдающая его из-под крыла недремлющим глазом, сейчас спрячется в траву, осоку или камыш; отползет, смотря по местности, несколько десятков сажен, иногда гораздо более, поднимется невысоко и, облетев стороною, опустится
на землю и подползет к своему уже готовому гнезду, свитому из сухой травы в каком-нибудь крепком, но не мокром, болотистом месте, поросшем кустами; утка устелет дно гнезда собственными перышками и пухом, снесет первое яйцо, бережно его прикроет тою же травою и
перьями, отползет
на некоторое расстояние в другом направлении, поднимется и, сделав круг, залетит с противоположной стороны к тому месту, где скрылась; опять садится
на землю и подкрадывается к ожидающему ее селезню.
Неравнодушно слушая страстное шипенье и бормотанье своих черных кавалеров, и пестрые дамы начинают чувствовать всемогущий голос природы и оказывают сладострастные движения: они охорашиваются, повертываются, кокетливо перебирают носами свои
перья, вздрагивая, распускают хвосты, взмахивают слегка крыльями, как будто хотят слететь с дерева, и вдруг, почувствовав полное увлечение, в самом деле быстро слетают
на землю… стремглав все косачи бросаются к ним… и вот между мирными, флегматическими тетеревами мгновение вскипает ревность и вражда, ибо курочек бывает всегда гораздо менее, чем косачей, а иногда
на многих самцов — одна самка.
Около печки что-то завозилось. Я подошел поближе и увидал старуху, сидевшую
на полу. Перед ней лежала огромная куча куриных
перьев. Старуха брала отдельно каждое
перо, сдирала с него бородку и клала пух в корзину, а стержни бросала прямо
на землю.
А вот, встревоженный вихрем и не понимая, в чем дело, из травы вылетел коростель. Он летел за ветром, а не против, как все птицы; от этого его
перья взъерошились, весь он раздулся до величины курицы и имел очень сердитый, внушительный вид. Одни только грачи, состарившиеся в степи и привыкшие к степным переполохам, покойно носились над травой или же равнодушно, ни
на что не обращая внимания, долбили своими толстыми клювами черствую
землю.
Вокруг нее и следом тучки // Теснятся, будто рыцари-вожди, // Горящие любовью; и когда // Чело их обращается к прекрасной, // Оно блестит, когда же отвернут // К соперникам, то ревность и досада // Его нахмурят тотчас — посмотри, // Как шлемы их чернеются, как
перья // Колеблются
на шлемах — помнишь — помнишь — // В тот вечер всё так было — кроме // Судьбы Фернандо — небо и
земля // Все те же — только люди! — если б ты // Не причислялась к ним, то я б их проклял…