Вот этот
манускрипт, адресованный Савелием исправнику Порохонцеву: «Имея завтрашнего числа совершить соборне литургию по случаю торжественного дня, долгом считаю известить об этом ваше высокородие, всепокорнейше прося вас ныне же заблаговременно оповестить о сем с надлежащею распиской всех чиновников города, дабы они пожаловали во храм.
В наших летописях мало подробностей сего великого происшествия, но случай доставил мне в руки старинный
манускрипт, который сообщаю здесь любителям истории и — сказок, исправив только слог его, темный и невразумительный.
В своем предисловии к книге, которая должна выйти в Петербурге, он объявляет, что у него не остается
манускриптов, что он сжег все свои бумаги и т. д.».
И вдруг такая находка: тут уж пойдут не бабьи нашептывания на ухо, не слезные жалобы, не наговоры и сплетни, а тут письмо,
манускрипт, то есть математическое доказательство коварства намерений его дочки и всех тех, которые его от нее отнимают, и что, стало быть, надо спасаться, хотя бы бегством, все к ней же, все к той же Анне Андреевне, и обвенчаться с нею хоть в двадцать четыре часа; не то как раз конфискуют в сумасшедший дом.