Боже! на то ли я был некогда
годен, чтобы за тросточку обижаться или, что еще хуже, ухищряться об ее отличии?
— Батушка, отец протопоп, что тут обо мне, старом зайце, разговаривать? На что уж я
годен? Нет, вы о себе-то и о них-то, о своем первосвященнике, извольте попечалиться: ведь они просят вас покориться! Утешьте их: попросите прощения!