Матушка и моя старая няня, возвращавшаяся с нами из-за границы, высвободившись из-под вороха шуб и меховых одеял, укутывавших наши ноги от пронзительного ветра, шли в «упокой» пешком, а меня Борис Савельич нес на руках, покинув предварительно свой кушак и шапку в тарантасе. Держась за воротник его волчьей шубы, я мечтал, что я сказочный царевич и еду на сказочном же сером волке.
Что ж оно такое?» — и, упираясь, делая усилия, чтобы высвободиться из рук Якова, нечаянно ухватился за его рубаху около шеи и порвал воротник, а Аглае показалось, что это он хочет бить Якова, она вскрикнула, схватила бутылку с постным маслом и изо всей силы ударила ею ненавистного брата прямо по темени.
Следующею же ночью я крепко заснул под скрип полозьев, как вдруг меня разбудила странная возня. С трудом высвободившись из-под барахтавшихся в возке моих провожатых и прижавшись в угол, я зажег спичку. Чепурников пыхтел и отчаянно тормошил Пушных, который, по обыкновению, только мычал, не давая себе отчета в том, что с ним происходит.
Глуховцев. А ты будешь слушаться? (Вдруг отталкивает ее, пытаясь высвободиться из ее объятий.) Нет, Оль-Оль, не надо. Пусти меня. Я опять ничего не понимаю. Где же правда, Оль-Оль? Где же эта проклятая правда?
Лев, конечно, никак не мог высвободиться и всё время терзал и кусал спину и шею несчастной антилопы, которая обезумела от боли и ужаса и рвалась вперёд до тех пор, пока не упала мёртвая.
– А может, не надо? – уже в руку наследника вопреки предыдущим попыткам высвободится вцепились тонкие пальцы.
Спустя некоторое время она осторожно высвободилась из его объятий.
Лев, конечно, никак не мог высвободиться и всё время терзал и кусал спину и шею несчастной антилопы, которая обезумела от боли и ужаса и рвалась вперёд до тех пор, пока не упала мёртвая.