Состоящему не у дел генерал-губернатору было отнюдь не вредно поплакаться перед могущественным иерархом на всеобщее «петербургское растление», которого он, Копцевич, как человек истинно русский и будто бы полный беззаветной преданности православию и другим чисто русским «народным элементам», перенести не мог.
Конечно, может быть, генерал очень преувеличивал царствовавшее в военных школах тридцатых годов растление, или, по крайней мере, дурное мнение о корпусах принадлежало ему единолично? Но генерал ручался, что «не один он так думает, и перечислил несколько лиц из важных государственных особ, недовольных общественным в то время воспитанием».
Генерал Копцевич дал в доме такую волю полковнику, что тот прямо забирал детей, уводил их и говорил с ними в своем роде «наедине»… Это был какой-то злой гений, который находил удовольствие в отраве и растлении.
Словом, торжествовал не тот, кто был правее, а тот, кто сильнее, и в этой-то атмосфере бесправия, в густой тени глухого безмолвия распускался черный цветок, из соков которого в течение целых веков выжимался «Сеничкин яд» — яд растления.
Его возмущают безобразные проявления крепостного права, безумная роскошь и отвратительные нравы «разливанья в пирах и мотовстве» — явления умственной и нравственной слепоты и растления.
Замечание государя было глубоко верно: вдруг такие гадостники не являются, и тот, кто их воспитал и терпел к растлению и соблазну темных прихожан, подлежал бы сугубой каре, чем сами бесчинные попы и дьяки.
То есть фактически упомянутая дама занималась растлением малолетних, и ещё неизвестно, что сказал бы отец мальчика, если бы узнал, что получил помощь, оплаченную такой ценой.
Ну, как доказать своё героическое прошлое, если человек в 1941–1942 гг. служил под началом партизанского командира, осуждённого за такие преступления как грабёж и растление девушек, да ещё и патриоток.
То есть фактически упомянутая дама занималась растлением малолетних, и ещё неизвестно, что сказал бы отец мальчика, если бы узнал, что получил помощь, оплаченную такой ценой.
Население этих городов отличалось возмутительным растлением нравов и порочностью, омерзительными и противоестественными пороками.
Ну, как доказать своё героическое прошлое, если человек в 1941–1942 гг. служил под началом партизанского командира, осуждённого за такие преступления как грабёж и растление девушек, да ещё и патриоток.