Неточные совпадения
Носил он меня, сердечный, носил, а я его порол да порол, так что чем он усерднее носится, тем и я для него
еще ревностнее плетью стараюсь, и, наконец, оба
мы от
этой работы стали уставать: у меня плечо ломит и рука не поднимается, да и он,
смотрю, уже перестал коситься и язык изо рта вон посунул.
«Хорошо, — думаю, — теперь ты сюда небось в другой раз на моих голубят не пойдешь»; а чтобы ей
еще страшнее было, так я наутро взял да и хвост ее, который отсек, гвоздиком у себя над окном снаружи приколотил, и очень
этим был доволен. Но только так через час или не более как через два,
смотрю, вбегает графинина горничная, которая отроду у
нас на конюшне никогда не была, и держит над собой в руке зонтик, а сама кричит...
Неточные совпадения
«Что
это она вчера
смотрела так пристально на меня? — думал Обломов. — Андрей божится, что о чулках и о рубашке
еще не говорил, а говорил о дружбе своей ко мне, о том, как
мы росли, учились, — все, что было хорошего, и между тем (и
это рассказал), как несчастлив Обломов, как гибнет все доброе от недостатка участия, деятельности, как слабо мерцает жизнь и как…»
«
Посмотреть ли на нее
еще или нет?.. Ну, в последний раз!» — сказал я сам себе и высунулся из коляски к крыльцу. В
это время maman с тою же мыслью подошла с противоположной стороны коляски и позвала меня по имени. Услыхав ее голос сзади себя, я повернулся к ней, но так быстро, что
мы стукнулись головами; она грустно улыбнулась и крепко, крепко поцеловала меня в последний раз.
— Напрасно ж ты уважал меня в
этом случае, — возразил с унылою улыбкою Павел Петрович. — Я начинаю думать, что Базаров был прав, когда упрекал меня в аристократизме. Нет, милый брат, полно
нам ломаться и думать о свете:
мы люди уже старые и смирные; пора
нам отложить в сторону всякую суету. Именно, как ты говоришь, станем исполнять наш долг; и
посмотри,
мы еще и счастье получим в придачу.
У меня был дядька Иван Андреич. Он выучил меня стрелять, когда мне было
еще 13 лет. Он достал маленькое ружьецо и давал мне из него стрелять, когда
мы ходили гулять. И я убил раз галку и другой раз сороку. Но отец не знал, что я умею стрелять. Один раз,
это было осенью, в маменькины именины, и
мы ожидали дядюшку к обеду, и я сидел на окне и
смотрел в ту сторону, откуда ему надо было приехать, а отец ходил по комнате. Я увидел из-за рощи четверню серых и коляску и закричал: «Едет! едет!..»
Раздав сии повеления, Иван Кузмич
нас распустил. Я вышел вместе со Швабриным, рассуждая о том, что
мы слышали. «Как ты думаешь, чем
это кончится?» — спросил я его. «Бог знает, — отвечал он, —
посмотрим. Важного покамест
еще ничего не вижу. Если же…» Тут он задумался и в рассеянии стал насвистывать французскую арию.