Неточные совпадения
И не поехал: зашагал во всю мочь, не успел опомниться,
смотрю, к вечеру третьего дня
вода завиднелась и люди. Я лег для опаски
в траву и высматриваю: что за народ такой? Потому что боюсь, чтобы опять еще
в худший плен не попасть, но вижу, что эти люди пищу варят… Должно быть, думаю, христиане. Подполоз еще ближе: гляжу, крестятся и водку пьют, — ну, значит, русские!.. Тут я и выскочил из травы и объявился. Это, вышло, ватага рыбная: рыбу ловили. Они меня,
как надо землякам, ласково приняли и говорят...
Неточные совпадения
— Подрядчика, батюшка. Стали мы ясень рубить, а он стоит да
смотрит… Стоял, стоял, да и пойди за
водой к колодцу: слышь, пить захотелось.
Как вдруг ясень затрещит да прямо на него. Мы ему кричим: беги, беги, беги… Ему бы
в сторону броситься, а он возьми да прямо и побеги… заробел, знать. Ясень-то его верхними сучьями и накрыл. И отчего так скоро повалился, — Господь его знает… Разве сердцевина гнила была.
Листья, сорванные ветром, мелькали
в воздухе,
как летучие мыши, сыпался мелкий дождь, с крыш падали тяжелые капли, барабаня по шелку зонтика, сердито ворчала
вода в проржавевших водосточных трубах. Мокрые, хмуренькие домики
смотрели на Клима заплаканными окнами. Он подумал, что
в таких домах удобно жить фальшивомонетчикам, приемщикам краденого и несчастным людям. Среди этих домов забыто торчали маленькие церковки.
Клим
смотрел,
как вода, успокаиваясь, текла
в одну сторону, играя шапкой Бориса,
смотрел и бормотал:
«
Посмотрим,
как делают религию на заводе искусственных минеральных
вод! Но —
как же я увижу?» Подвинув ногу по мягкому на полу, он уперся ею
в стену, а пошарив по стене рукою, нашел тряпочку, пошевелил ее, и пред глазами его обнаружилась продолговатая, шириною
в палец, светлая полоска.
Клим не видел темненького. Он не верил
в сома, который любит гречневую кашу. Но он видел, что все вокруг — верят, даже Туробоев и, кажется, Лютов. Должно быть, глазам было больно
смотреть на сверкающую
воду, но все
смотрели упорно,
как бы стараясь проникнуть до дна реки. Это на минуту смутило Самгина: а — вдруг?