Неточные совпадения
— Что такое
од? — произнес протяжно с приставленным ко лбу пальцем Заиончек. —
Од: ну,
од!
Од! ну прекрасно-с; ну да что же такое, наконец, этот
од? Ведь нужно же, наконец, знать, что он? откуда он? зачем он? Ведь нельзя же так сказать «
од есть невесомое тело», да и ничего больше. С них, с сычей этих ночных, пускай и
будет этого довольно, но отчего же это так и для других-то должно оставаться, я вас спрашиваю?
Долго еще патер сидел у Долинского и грел перед его камином свои толстые, упругие ляжки; много еще рассказывал он об
оде, о плавающих душах, о сверхъестественных явлениях, и о том, что сверхъестественное не
есть противоестественное, а
есть только непонятное, и что понимание свое можно расширить и уяснить до бесконечности, что душу и думы человека можно видеть так же, как его нос и подбородок.
Коснулся он северного сияния, бывшего предметом его ученых исследований, — и плодом этого прикосновения
была ода «Вечернее размышление о Божием величестве», вся величественная от начала до конца, которой никому не написать, кроме Ломоносова.
Неточные совпадения
Но тише! Слышишь? Критик строгий // Повелевает сбросить нам // Элегии венок убогий // И нашей братье рифмачам // Кричит: «Да перестаньте плакать, // И всё одно и то же квакать, // Жалеть о прежнем, о
былом: // Довольно,
пойте о другом!» // — Ты прав, и верно нам укажешь // Трубу, личину и кинжал, // И мыслей мертвый капитал // Отвсюду воскресить прикажешь: // Не так ли, друг? — Ничуть. Куда! // «Пишите
оды, господа,
Поклонник славы и свободы, // В волненье бурных дум своих, // Владимир и писал бы
оды, // Да Ольга не читала их. // Случалось ли поэтам слезным // Читать в глаза своим любезным // Свои творенья? Говорят, // Что в мире выше нет наград. // И впрямь, блажен любовник скромный, // Читающий мечты свои // Предмету песен и любви, // Красавице приятно-томной! // Блажен… хоть, может
быть, она // Совсем иным развлечена.
Как их писали в мощны годы, // Как
было встарь заведено…» // — Одни торжественные
оды! // И, полно, друг; не всё ль равно? // Припомни, что сказал сатирик! // «Чужого толка» хитрый лирик // Ужели для тебя сносней // Унылых наших рифмачей? — // «Но всё в элегии ничтожно; // Пустая цель ее жалка; // Меж тем цель
оды высока // И благородна…» Тут бы можно // Поспорить нам, но я молчу: // Два века ссорить не хочу.
И мы не почтем Ломоносова для того, что не разумел правил позорищного стихотворения и томился в эпопее, что чужд
был в стихах чувствительности, что не всегда проницателен в суждениях и что в самых
одах своих вмещал иногда более слов, нежели мыслей.
Даже одна корейская королева, покорив соседнюю область, сама сочинила
оду на это событие и послала ко двору китайского богдыхана, который, пишет Иакинф,
был этим очень доволен.