По тулупу Голован подпоясывался «чекменным» ремешком с белым сбруйным набором, который во многих местах пожелтел, а в других — совсем осыпался и оставил наружу дратву да дырки. Но тулуп содержался в опрятности от всяких мелких жильцов — это я знал лучше других, потому что я часто сиживал у Голована за пазухой, слушая его речи, и всегда чувствовал себя здесь очень покойно.
Пробовал купец раз и два достигнуть до дьяконов — готов был дать благодарность, но и думать нечего, — с одной стороны одно стеснение, в виде жандарма с белой рукавицею или казака с плетью (их тоже пришло к открытию мощей множество), а с другой — еще опаснее, что задавит сам православный народушко, который волновался, как океан.
С тем мы заснули, выспались, — рано утром я сходил на Орлик, выкупался, посмотрел на старые места, вспомнил Голованов домик и, возвращаясь, нахожу дядю в беседе с тремя неизвестными мне «милостивыми государями». Все они были купеческой конструкции — двое сердовые в сюртуках с крючками, а один совершенно белый, в ситцевой рубахе навыпуск, в чуйке и в крестьянской шляпе «гречником».
Белей и чище снегов были на нем воротнички и манишка, и, несмотря на то что был он с дороги, ни пушинки не село к нему на фрак, — хоть на именинный обед!
Полночный свет, ты тот же день: Белей лишь блеск, черней лишь тень, Лишь тоньше запах сочных трав, Лишь ум светлей, мирнее нрав, Да вместо страсти хочет грудь Вот этим воздухом вздохнуть.
Меж тем белей, чем горы снеговые, Идут на запад облака другие И, проводивши день, теснятся в ряд, Друг через друга светлые глядят Так весело, так пышно и беспечно, Как будто жить и нравиться им вечно!..
ИЗНАЧАЛЬНО, конечно, идея соединения трусиков и бюстгальтера, а также воплощение этого замысла в облегающих тканях стрейч пришла дизайнерам по нижнему белью.
ИЗНАЧАЛЬНО, конечно, идея соединения трусиков и бюстгальтера, а также воплощение этого замысла в облегающих тканях стрейч пришла дизайнерам по нижнему белью.
Я к тому же узнала, что запах лаванды придаёт белью непередаваемый аромат свежести.
Разоблачённые благодаря надетому на них солдатскому нательному белью, они с готовностью признавали, ради чего переоделись в крестьянскую одежду.