Неточные совпадения
Мать Агнию все
уважают за ее ум и за ее безупречное поведение по монастырской программе.
Пристаю к нему: «Ручки, ножки, говорю, тебе перецелую, только
уважь, покорми ты меня селяночкой».
— Ну, можно ли любить женщину, которую ты не
уважаешь, которой не веришь?
Но все ты любишь-то не за то, что
уважаешь.
— Как же это ты и Зину Бахареву
уважаешь, и Соньку, и Лизу, и поповну молодую, и Гловацкую?
— Чего? да разве ты не во всех в них влюблен? Как есть во всех. Такой уж ты, брат, сердечкин, и я тебя не осуждаю. Тебе хочется любить, ты вот распяться бы хотел за женщину, а никак это у тебя не выходит. Никто ни твоей любви, ни твоих жертв не принимает, вот ты и ищешь все своих идеалов. Какое тут, черт, уважение. Разве,
уважая Лизу Бахареву, можно
уважать Зинку, или
уважая поповну, рядом с ней можно
уважать Гловацкую?
— Нет, — хорошо. За что ты ее не
уважаешь?
Вязмитинова она очень
уважала и не видела в нем ни одной слабости, ни одного порока. В ее глазах это был человек, каким, по ее мнению, следовало быть человеку.
Личные симпатии Райнера влекли его к социалистам. Их теория сильно отвечала его поэтическим стремлениям. Поборников национальной независимости он
уважал за проявляемые ими силу и настойчивость и даже желал им успеха; но к их планам не лежало его сердце. Никакого обособления он не признавал нужным при разделе естественных прав человеческого рода.
— Ну, однако, як вы
уважаете на то?
— Я не могу не
уважать человеческих достоинств во всяком.
— А я называю развратом вот этакую пошлую болтовню при молодой женщине, которая только что вышла замуж и, следовательно,
уважает брак.
— Да мало ли что в Москве могут
уважать! — произнес он, засмеявшись и хракнув носом.
— Батюшки! Батюшки! Русью дух пахнет, и сам Гуфеланд наш здесь! — закричал знакомый голос, прежде чем Розанов успел снять калоши, и вслед за тем старик Бахарев обнял Розанова и стал тыкать его в лицо своими прокопченными усищами. — Ай да Дмитрий Петрович! Вот
уважил, голубчик, так
уважил; пойдемте же к нам наверх. Мы тут, на антресолях.
— Но я не стану ее
уважать, если она, сидя здесь вот, например, вздумает здесь же непременно отправлять все свои функции, а животные ведь ничьим сообществом не стесняются.
Они дорожат им, как прошлогодним снегом, и более готовы
уважать резкое слово, чем бесплодные заигрывания.
— Да-с. Мы довели общество до того, что оно, ненавидя нас, все-таки начинало нас
уважать и за нас пока еще нынче церемонится с вами, а вы его избавите и от этой церемонности.
Я не
уважаю людей, которые ссорятся для того, чтобы мириться, и мирятся для того, чтобы опять ссориться.
— Оттого, что вас окружают развитые люди, — произнес он. — Развитый человек не может тратить времени на эти, как вы называете, ухаживанья. Мы
уважаем в женщине равноправного человека. Ухаживать, как вы выражаетесь, надо иметь цель, — иначе это глупо.
Анна Андреевна. Очень почтительным и самым тонким образом. Все чрезвычайно хорошо говорил. Говорит: «Я, Анна Андреевна, из одного только уважения к вашим достоинствам…» И такой прекрасный, воспитанный человек, самых благороднейших правил! «Мне, верите ли, Анна Андреевна, мне жизнь — копейка; я только потому, что
уважаю ваши редкие качества».
«Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он
уважать себя заставил // И лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Неточные совпадения
Хлестаков. По моему мнению, что нужно? Нужно только, чтобы тебя
уважали, любили искренне, — не правда ли?
— Постой! мы люди бедные, // Идем в дорогу дальную, — // Ответил ей Пахом. — // Ты, вижу, птица мудрая, //
Уважь — одежу старую // На нас заворожи!
Налив стаканчик дедушке, // Опять пристали странники: // «
Уважь! скажи нам, Власушка, // Какая тут статья?» // — Да пустяки!
Однако Клима Лавина // Крестьяне полупьяные //
Уважили: «Качать его!» // И ну качать… «Ура!» // Потом вдову Терентьевну // С Гаврилкой, малолеточком, // Клим посадил рядком // И жениха с невестою // Поздравил! Подурачились // Досыта мужики. // Приели все, все припили, // Что господа оставили, // И только поздним вечером // В деревню прибрели. // Домашние их встретили // Известьем неожиданным: // Скончался старый князь! // «Как так?» — Из лодки вынесли // Его уж бездыханного — // Хватил второй удар! —
Как бы то ни было, но Беневоленский настолько огорчился отказом, что удалился в дом купчихи Распоповой (которую
уважал за искусство печь пироги с начинкой) и, чтобы дать исход пожиравшей его жажде умственной деятельности, с упоением предался сочинению проповедей. Целый месяц во всех городских церквах читали попы эти мастерские проповеди, и целый месяц вздыхали глуповцы, слушая их, — так чувствительно они были написаны! Сам градоначальник учил попов, как произносить их.