— Ну как же, важное блюдо на лопате твой писатель. Знаем мы их — теплые тоже ребята; ругай других больше, подумают, сам, мол, должно, всех умней. Нет, брат, нас
с дороги этими сочинениями-то не сшибешь. Им там сочиняй да сочиняй, а тут что устроил, так то и лучше того, чем не было ничего. Я, знаешь, урывал время, все читал, а нонче ничего не хочу читать — осерчал.
Неточные совпадения
За ширмами стояла полуторная кровать игуменьи
с прекрасным замшевым матрацем, ночной столик, небольшой шкаф
с книгами и два мягкие кресла; а по другую сторону ширм помещался богатый образник
с несколькими лампадами, горевшими перед фамильными образами в
дорогих ризах; письменный стол, обитый зеленым сафьяном
с вытисненными по углам золотыми арфами, кушетка, две горки
с хрусталем и несколько кресел.
Нарцис поставил на колени девушки решето
с перепелами и, простившись, пошел своей
дорогой, а дрожки покатились к городу, который точно вырос перед Гловацкими, как только они обогнули маленький лесной островочек.
Выйдя на расчистившееся небо, она смотрела оттуда, хорошо ли похоронила кура тех, кто
с нею встретился, идучи своим путем-дорогою.
Около них прошла довольно стройная молодая дама в песцовом салопе. Она вскользь, но внимательно взглянула на Женни и на Лизу,
с более чем вежливой улыбкою ответила на поклон учителей и, прищурив глаза, пошла своею
дорогою.
Лиза проехала всю
дорогу, не сказав
с Помадою ни одного слова. Она вообще не была в расположении духа, и в сером воздухе, нагнетенном низко ползущим небом, было много чего-то такого, что неприятно действовало на окисление крови и делало человека способным легко тревожиться и раздражаться.
Лиза
с первого визита всегда входила к Гловацким чрез эти двери, и теперь она отперла их без всякого расположения молчать и супиться, как во время всей
дороги.
В двенадцать часов Рациборский проводил Ярошиньского на петербургскую железную
дорогу, постоял у барьера, пока тронулся поезд, и, кивнув друг другу, иезуит-подчиненный расстался
с иезуитом-начальником.
Едучи
с Рациборским на железную
дорогу, Кракувка объявил, что он должен брать отпуск за границу и готовиться в Париж, где он получит обязанности более сообразные
с его характером, а на его место в Москву будет назначено другое лицо.
— Поживи, брат, здесь, так и увидишь. Я все видел, и
с опыта говорю: некуда метаться. Россия идет своей
дорогой, и никому не свернуть ее.
— Да Бог святой
с ними; я их не черню и не белю. Что мне до них. Им одна
дорога, а мне другая.
— Вижу, — отвечал серый, прищуривая глаза и поднося к свече
дорогой браслет
с женским портретом.
Полинька Калистратова обыкновенно уходила от Лизы домой около двух часов и нынче ушла от Лизы в это же самое время. Во всю
дорогу и дома за обедом Розанов не выходил из головы у Полиньки. Жаль ей очень его было. Ей приходили на память его теплая расположенность к ней и хлопоты о ребенке, его одиночество и неуменье справиться
с своим положением. «А впрочем, что можно и сделать из такого положения?» — думала Полинька и вышла немножко погулять.
— Моя дочь пока еще вовсе не полновластная хозяйка в этом доме. В этом доме я хозяйка и ее мать, — отвечала Ольга Сергеевна, показывая пальцем на свою грудь. — Я хозяйка-с, и прошу вас не бывать здесь, потому что у меня дочери девушки и мне
дорога их репутация.
Образ этот был в
дорогой золотой ризе, не кованой, но шитой,
с несколькими яхонтами и изумрудами.
Второго общего собрания он ожидал
с нетерпением. Община крепла, можно было показать заработки и поговорить о сбережениях. Чтобы оправдать свои соображения насчет близкой возможности доставлять членам союза не только одно полезное, но даже и приятное, Белоярцев один раз возвратился домой в сопровождении десяти человек, принесших за ним более двадцати вазонов разных экзотических растений, не
дорогих, но весьма хорошо выбранных.
Куля подозвал двух повстанцев, стоявших
с лошадьми, и, отдав одному из них черное чугунное кольцо
с своей руки, послал его на
дорогу к командиру отряда, а сам сел на завалинку у хатки и, сняв фуражку, задумчиво глядел на низко ползущие, темные облака.
Похороны Лизы были просты, но не обошлись без особых заявлений со стороны некоторых граждан. Один из них прошел в церковь со стеариновою свечкою и во все время отпевания старался вылезть наружу.
С этою же свечкою он мыкался всю
дорогу до кладбища и, наконец, влез
с нею на земляной отвал раскрытой могилы.
Он был снаряжен и отправлен в Петербург
с целию специально служить камергерше и открыть себе при ее посредстве служебную
дорогу, но он всем рассказывал и даже сам был глубоко убежден, что едет в Петербург для того, чтобы представиться министру и получить от него инструкцию по некоторым весьма затруднительным вопросам, возникающим из современных дворянских дел.
— Да… инициатива, это так… но место это все-таки выходит в восьмом классе, — что же я получу на нем? Мне нужен класс,
дорога. Нет, ты лучше проси о том месте. Пускай оно там и пустое, да оно в седьмом классе, — это важно, если меня
с моим чинишком допустят к исправлению этой должности.
— А мое мнение, не нам
с тобой, брат Николай Степанович, быть строгими судьями. Мы
с тобой видели, как порывались молодые силы, как не могли они отыскать настоящей
дороги и как в криворос ударились. Нам
с тобой простить наши личные оскорбления да пожалеть о заблуждениях — вот наше дело.
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так как
с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой
дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили
с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
И я лишен того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне
дорог день, мне
дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что
с вами днем увижусь я…
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; //
С своей волчихою голодной // Выходит на
дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, // И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по
дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив
с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
И сколько раз уже наведенные нисходившим
с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели среди бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом
с ужасом спросить друг друга: где выход, где
дорога?