Неточные совпадения
А
только усну,
только заведу глаза, а он надо мною
стоит.
«Что ж, — размышлял сам с собою Помада. —
Стоит ведь вытерпеть
только. Ведь не может же быть, чтоб на мою долю таки-так уж никакой радости, никакого счастья. Отчего?.. Жизнь, люди, встречи, ведь разные встречи бывают!.. Случай какой-нибудь неожиданный… ведь бывают же всякие случаи…»
— Что такое? что такое? — Режьте скорей постромки! — крикнул Бахарев, подскочив к испуганным лошадям и держа за повод дрожащую коренную, между тем как упавшая пристяжная барахталась,
стоя по брюхо в воде, с оторванным поводом и одною
только постромкою. Набежали люди, благополучно свели с моста тарантас и вывели, не входя вовсе в воду, упавшую пристяжную.
Кого бы вы ни спросили о Помаде, какой он человек? — стар и мал ответит
только: «так, из поляков», и словно в этом «из поляков» высказывалось категорическое обвинение Помады в таком проступке, после которого о нем уж и говорить не
стоило.
Оба окна в комнате у Ольги Сергеевны были занавешены зелеными шерстяными занавесками, и
только в одном уголок занавески был приподнят и приколот булавкой. В комнате был полусвет. Ольга Сергеевна с несколько расстроенным лицом лежала в кровати. Возле ее подушек
стоял кругленький столик с баночками, пузыречками и чашкою недопитого чаю. В ногах, держась обеими руками за кровать,
стояла Лиза. Глаза у нее были заплаканы и ноздерки раздувались.
Берег, на котором
стоял город, был еще несколько круче, а противоположный берег уже почти совсем отлог, и с него непосредственно начиналась огромная, кажется,
только в одной просторной России возможная, пойменная луговина.
Смирно
стоят в воздухе гордые, статные гренадеры в высоком синем ситнике, и
только более шаткие, спрятавшиеся в том же ситнике молодочки кокетливо потряхивают своими бахромчатыми красноватыми повязочками.
Она долго молилась перед образом. Женни лежала молча и думала; Лиза читала. Абрамовна
стояла на коленях. В комнате было
только слышно, как шелестили листы.
Все смотрели в пол или на свои ногти. Женни была красна до ушей: в ней говорила девичья стыдливость, и
только няня молча глядела на доктора,
стоя у притолоки. Она очень любила и самого его и его рассказы. Да Лиза, положив на ладонь подбородок, прямо и твердо смотрела в глаза рассказчику.
Если, бывало, кому-нибудь из соседок доводилось, проходя мимо дома Давыдовской, увидать, как она
стоит с длинным чубуком в одной руке, а другою рукою обирает сухие листья с волкомерии, то соседка
только замечала: «а ведь Давыдовчихин муж-то, должно что, еще жив», и всякая совершенно довольствовалась этим предположением.
То Арапов ругает на чем свет
стоит все существующее, но ругает не так, как ругал иногда Зарницын, по-фатски, и не так, как ругал сам Розанов, с сознанием какой-то неотразимой необходимости оставаться весь век в пассивной роли, — Арапов ругался яростно, с пеною у рта, с сжатыми кулаками и с искрами неумолимой мести в глазах, наливавшихся кровью; то он ходит по целым дням, понурив голову, и
только по временам у него вырываются бессвязные, но грозные слова, за которыми слышатся таинственные планы мировых переворотов; то он начнет расспрашивать Розанова о провинции, о духе народа, о настроении высшего общества, и расспрашивает придирчиво, до мельчайших подробностей, внимательно вслушиваясь в каждое слово и стараясь всему придать смысл и значение.
Райнер все
стоял, прислонясь к столу и скрестя на груди свои сильные руки; студент и Барилочка сидели молча, и
только один Арапов спорил с Ярошиньским.
Маркиза понеслась зря. Все ее слушали, кто удерживая смех, кто с изумлением, и
только одна Рогнеда Романовна, по долгу дружбы, с восторгом, да Малек-Адель — с спокойною важностью, точно барышня вырезала его из картинки и приставила дыбки
постоять у стенки. А Белоярцев, смиренно пригнувшись к уху Арапова, слегка отпрукивал маркизу, произнося с расстановкой: «тпру, тпру, тпрусь, милочка, тпрусь».
— Вот слово-то, — произнес сквозь смех Андриян Николаев. — Чего
только это
стоит? — и, смеясь же, зашагал по переулку, увертываясь воротником лисьей шубы.
Феи дружно заботились о ее развитии. Одна
только Серафима Романовна
стояла в сторонке, и хотя не одобряла Розанова, но не любила его и порицать в глаза жене.
Так проводили время наши сокольницкие пустынники, как московское небо стало хмуриться, и в одно прекрасное утро показался снежок. Снежок, конечно, был пустой,
только выпал и сейчас же растаял; но тем не менее он оповестил дачников, что зима
стоит недалеко за Валдайскими горами. Надо было переезжать в город.
Ей непременно нужно было «стать на ногу», а
стоять на своей ноге, по ее соображениям, можно было,
только начав сепаратные отношения с мужем.
Заведение уже было пусто;
только за одним столиком сидели два человека, перед которыми
стояла водка и ветчина с хреном.
Минут десять в зале была такая тишина, такое мертвое молчание, что, казалось, будто все лица этой живой картины окаменели и так будут
стоять в этой комнате до скончания века. По полу
только раздавались чокающие шаги бродившей левретки.
Далее невозможно было ехать по переулку, представлявшему сплошное болото, где пролегала
только одна узенькая полоска жидкой грязи, обозначавшая проезжую дорожку, и на этой дорожке
стояли три воза, наполненные диванчиками, стульями, ширмами и всяким домашним скарбом, плохо покрытым изодранными извозчичьими рогожами, не защищавшими мебель от всюду проникающей осенней мги.
— А нет, Анна Львовна, этого нельзя говорить, — снисходительно заметил Белоярцев. — Это
только так кажется, а в существе это и есть тот тонкий путь, которым разврат вводится в человеческое общество. Я вам подаю бурнус, я вам поднимаю платок, я перед вами растворяю двери, потому что это ничего не
стоит, потому что это и вам самим легко было бы сделать без моей помощи.
Неточные совпадения
В тот год осенняя погода //
Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал
только в январе // На третье в ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе // И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
Но наконец она вздохнула // И встала со скамьи своей; // Пошла, но
только повернула // В аллею, прямо перед ней, // Блистая взорами, Евгений //
Стоит подобно грозной тени, // И, как огнем обожжена, // Остановилася она. // Но следствия нежданной встречи // Сегодня, милые друзья, // Пересказать не в силах я; // Мне должно после долгой речи // И погулять и отдохнуть: // Докончу после как-нибудь.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где
стояли одни
только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Несмотря, однако ж, на такую размолвку, гость и хозяин поужинали вместе, хотя на этот раз не
стояло на столе никаких вин с затейливыми именами. Торчала одна
только бутылка с каким-то кипрским, которое было то, что называют кислятина во всех отношениях. После ужина Ноздрев сказал Чичикову, отведя его в боковую комнату, где была приготовлена для него постель:
Губернатор, который в это время
стоял возле дам и держал в одной руке конфектный билет, а в другой болонку, увидя его, бросил на пол и билет и болонку, —
только завизжала собачонка; словом, распространил он радость и веселье необыкновенное.