Неточные совпадения
Сбоку матери Агнии стоит в почтительной позе Марина Абрамовна; сзади их,
одною ступенькою выше, безответное существо, мать Манефа, друг и сожительница игуменьи, и мать-казначея, обе уж пожилые женщины. На верху же крыльца, прислонясь к лавочке, стояли две десятилетние девочки в черных шерстяных рясках и в остроконечных бархатных шапочках. Обе девочки держали в
руках чулки с вязальными спицами.
— Давно мы не видались, детки, — несколько нараспев произнесла игуменья, положив на колени каждой девушке
одну из своих белых, аристократических
рук.
— Спаси вас Господи и помилуй, — проговорила она, подходя к девушкам и смиренно придерживая
одною рукою полу ряски, а другою собирая длинные шелковые четки с крестом и изящными волокнистыми кистями.
В городе даже славились ее мазурки, и у нее постоянно было столько работы, что она
одними своими
руками могла пропитать пьяного мужа и маленького Юстина.
Женни вынула еще
одну птичку, и еще
одну, и еще
одну. На ее лице выражалось совершенное, детское счастье, когда она следила за отлетавшими с ее
руки перепелами.
Смотритель взял Лизу за
руки, ввел ее в залу и познакомил с своими гостями, причем гости ограничивались
одним молчаливым, вежливым поклоном.
Оба окна в комнате у Ольги Сергеевны были занавешены зелеными шерстяными занавесками, и только в
одном уголок занавески был приподнят и приколот булавкой. В комнате был полусвет. Ольга Сергеевна с несколько расстроенным лицом лежала в кровати. Возле ее подушек стоял кругленький столик с баночками, пузыречками и чашкою недопитого чаю. В ногах, держась обеими
руками за кровать, стояла Лиза. Глаза у нее были заплаканы и ноздерки раздувались.
— Все это так и есть, как я предполагал, — рассказывал он, вспрыгнув на фундамент перед окном, у которого работала Лиза, — эта сумасшедшая орала, бесновалась, хотела бежать в
одной рубашке по городу к отцу, а он ее удержал. Она выбежала на двор кричать, а он ей зажал
рукой рот да впихнул назад в комнаты, чтобы люди у ворот не останавливались; только всего и было.
Гловацкая, подав Лизе сухари, исправлявшие должность бисквитов, принесла шоколату себе и Помаде. В комнате началась беседа сперва о том, о сем и ни о чем, а потом о докторе. Но лишь только Женни успела сказать Лизе: «да, это очень гадкая история!» — в комнату вбежал Петр Лукич, по-прежнему держа в
одной руке шпагу, а в другой шляпу.
Кроме лиц, вошедших в дом Гловацкого вслед за Сафьяносом, теперь в зале был Розанов. Он был в довольно поношенном, но ловко сшитом форменном фраке, тщательно выбритый и причесанный, но очень странный. Смирно и потерянно, как семинарист в помещичьем доме, стоял он, скрестив на груди
руки, у
одного окна залы, и по лицу его то там, то сям беспрестанно проступали пятна.
Вязмитинов встал, взял его под
руку и тихо вышел с ним в библиотеку Петра Лукича, где Розанов скоро и заснул на
одном из диванов.
Если, бывало, кому-нибудь из соседок доводилось, проходя мимо дома Давыдовской, увидать, как она стоит с длинным чубуком в
одной руке, а другою
рукою обирает сухие листья с волкомерии, то соседка только замечала: «а ведь Давыдовчихин муж-то, должно что, еще жив», и всякая совершенно довольствовалась этим предположением.
Пастор
одною рукою оперся о плечо гренадера, а другою взял за
руку сына.
Райнер все стоял, прислонясь к столу и скрестя на груди свои сильные
руки; студент и Барилочка сидели молча, и только
один Арапов спорил с Ярошиньским.
Искренно ответили только Арапов и Бычков, назвавшие себя прямо красными. Остальные, даже не исключая Райнера, играли словами и выходили какими-то пестрыми. Неприкосновенную белизну сохранили
одни феи, да еще Брюхачев с Белоярцевым не солгали. Первый ничего не ответил и целовал женину
руку, а Белоярцев сказал, что он в жизни понимает только
одно прекрасное и никогда не будет принадлежать ни к какой партии.
В двери ему было видно, как по зале, сплетясь
руками, взад и вперед ходили длинною вереницею розовые, белые, палевые и голубые барышни, то прекоренастые и приземистые, то высокие и роскошные, а около них ходили два кавалера,
один в панталонах навыпуск, другой по-законному, в сапоги.
— Или опять пятипроцентные, — замечал третий. — С чего они упали? Как об этом ученые понимают? А мы просто это дело понимаем. Меняло скупает пятипроцентные: куда он девает? Ему деньги нужны, а он билеты скупает. Дело-то видно, куда они идут: всё в
одни руки и идут и оттуда опять к цене выйдут, а казна в стороне.
— К воскресным школам! Нет, нам надо дело делать, а они частенько там… Нет, мы сами по себе. Вы только идите со мною к Беку, чтоб не заподозрил, что это я
один варганю. А со временем я вам дам за то кафедру судебной медицины в моей академии. Только нет, — продолжал он, махнув весело
рукою, — вы неисправимы. Бегучий господин. Долго не посидите на
одном месте. Провинция да идеализм загубили вас.
Соловейчик толкнул дверь и увидал, что слепой сидит на рыжем и душит его за горло, а тот
одною рукою слабо защищается, а другой держит набойчатую подушку.
Через несколько секунд раздался выстрел, после которого в погребе послышался отчаянный визг боли и испуга. Цепь громыхнула, дернулась, и в это же время послышался крик Арапова, опять визг; еще пять —
один за другим в мгновение ока последовавших выстрелов, и Арапов, бледный и растрепанный, с левою ладонью у сердца и с теплым пистолетом в правой
руке выбежал из чулана.
Случилось это таким образом: Лиза возвратила Розанову
одну книгу, которую брала у него за несколько времени. Розанов, придя домой, стал перелистывать книгу и нечаянно нашел в ней листок почтовой бумаги, на котором
рукою Бертольди с особенным тщанием были написаны стишки. Розанов прочел сверху «Рай» и, не видя здесь ничего секретного, стал читать далее...
Нужно быть хорошим художником, чтобы передать благородное и полное, едва ли не преимущественно нашей русской женщине свойственное выражение лица Лизы, когда она, сидя у окна, принимала из
рук Помады
одну за друг гой ничтожные вещицы, которые он вез как некое бесценное сокровище, хранил их паче зеницы ока и теперь ликовал нетерпеливо, принося их в дар своему кумиру.
— Надо иметь капитал, Лизавета Егоровна, чтоб было к чему приложить труд, а
одними руками ничего не сделаешь.
— Не вам
одним так, — отвечала своим разбитым голоском Калистратова, дружески пожав его
руку, и Розанов потянулся по пустым улицам Сокольников на свою квартиру.
Спящая пошевелилась и приподнялась на
одну руку.
Барин, точно, чуть не успокоился. Когда Ольга Сергеевна пришла со свечою, чтобы побудить его к чаю, он лежал с открытыми глазами, давал знак
одною рукою и лепетал какой-то совершенно непонятный вздор заплетающимся языком.
Заспавшаяся Лиза ничего не могла сообразить в
одно мгновение. Она закрыла
рукою глаза и, открыв их снова, случайно прежде всего прочла на лежащей у самовара карточке: «В С.-Петербурге, по Караванной улице, № 7, гостиница для приезжающих с нумерами „Италия“.»
Толстенькие, крепкие лошадки с тщательно переваленными гривками и ловко подвязанными куколкою хвостами, хорошая упряжь и хороший кожаный армяк кучера давали чувствовать, что это собственные, хозяйские лошадки, а спокойное внимание, с которым седок глядел через пристяжную вперед и предостерегал кучера при объездах затопленных камней и водомоин, в
одно и то же время позволяли догадываться, что этот седок есть сам владелец шведок и экипажа и что ему, как пять пальцев собственной
руки, знакомы подводные камни и бездонные пучины этого угла Петербургской стороны.
Белоярцев приобретал все более силы и значения. Получив в свои
руки деньги, он вдруг развернулся и стал распоряжаться энергически и самостоятельно. Он объездил город, осмотрел множество домов и, наконец, в
один прекрасный день объявил, что им нанято прекрасное и во всех отношениях удобное помещение. Это и был тот самый изолированный дом на Петербургской стороне, в котором мы встретили Лизу.
Несколько позже, когда я уже успел освободиться из-под влияния того предубеждения, которое развилось у меня относительно вас, — несколько позже, положив
руку на сердце, я мог уже беспристрастнее взглянуть на дело и, следовательно, быть строже и к самому себе; я пришел к тому заключению, что выказывать свои личные желания относительно другого никто из нас не вправе, тем более если эти желания клонятся к удалению
одного из членов.
Самой madame Мечниковой ничего на этот счет не приходило в голову, но Бертольди
один раз, сидя дома за вечерним чаем, нашла в книжке, взятой ею у Агаты, клочок почтовой бумажки, на которой было сначала написано женскою
рукою: «Я хотя и не намерена делать вас своим оброчником и ни в чем вас не упрекаю, потому что во всем виновата сама, но меня очень обижают ваши ко мне отношения.
Бедная женщина стояла, держа палец
одной руки у рта, а другою удерживая крепко стучавшее сердце.
— Я так хочу… для вас самих… для Лизы. Тсс! — опять произнесла она, держа
одною рукою свечу, а другою холодную
руку Райнера.
Фигура приподняла было ко лбу
руку с сложенными перстами, но, не находя по углам ни
одного образа, опустила ее снова и, слегка поклонившись, проговорила...
Молодой человек, которого назвали Кулею, приложил
руку к околышу конфедератки и, осадив на
один шаг своего коня, поехал, уступая старшему на пол-лошади переда.
Куля подозвал двух повстанцев, стоявших с лошадьми, и, отдав
одному из них черное чугунное кольцо с своей
руки, послал его на дорогу к командиру отряда, а сам сел на завалинку у хатки и, сняв фуражку, задумчиво глядел на низко ползущие, темные облака.
Райнер, удерживая
одною рукою хлещущую фонтаном кровь, хотел позвать кого-нибудь из ночевавшей в сенях прислуги, но прежде, чем он успел произнесть чье-нибудь имя, хата потряслась от страшного удара, и в углу ее над самою головою Райнера образовалась щель, в которую так и зашипела змеею буря.
Чужому человеку нечего делать в такие минуты. Лиза чувствовала это. Она встала, побродила по зале, через которую суетливо перебегала то хозяйка, то слуги, и, наконец, безотчетно присела к фортепиано и
одною рукою подбирала музыку к Ярославнину плачу.
Через несколько минут рама в
одном из указанных вошедшею в дом женщиною окон задрожала. Долго она не уступала усилиям слабой
руки, но, наконец, открылась и хлопнула половинками по ломаным откосам.
Неточные совпадения
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни
одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним,
одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на
руку щекой.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в
одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив
рукой свои черные густые волосы.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под
руку то с
одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку.
Они так полюбили его, что он не видел средств, как вырваться из города; только и слышал он: «Ну, недельку, еще
одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!» — словом, он был носим, как говорится, на
руках.
У всякого есть свой задор: у
одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть
одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою
рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как
рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.