Неточные совпадения
— Ну, полно, полно плакать, — говорила мать Агния. — Хоть это и хорошие слезы, радостные, а все же полно. Дай мне обнять Гешу. Поди ко мне, дитя мое милое! —
отнеслась она
к Гловацкой.
Самый серьезный русский мужичок, вабящий перепелов в то время, когда ему нужно бы дать покой своим усталым членам, всегда добродушно
относится к обтрепанному франту.
Игуменья подняла на лоб очки и,
относясь к Феоктисте, проговорила...
Сначала он, по неопытности, все лез с представлениями
к начальству, потом взывал
к просвещенному вниманию благородного дворянства, а наконец, скрепя сердце и смирив дух гордыни,
отнесся к толстому карману Никона Родионовича.
— Пошел, пошел, баловник, на свое место, — с шутливою строгостью ворчит, входя, Петр Лукич,
относясь к Зарницыну. — Звонок прозвонил, а он тут угощается. Что ты его, Женни, не гоняешь в классы?
— Приду, приду непременно; вот только заведу домой дочку. Пойдем, Варюшка, —
отнесся он
к ребенку, и они расстались.
Доктора это обстоятельство тоже сильно поразило. Другое дело слышать об известном положении человека, которого мы лично не знали, и совсем другое, когда в этом положении представляется нам человек близкий, да еще столь молодой, что привычка все заставляет глядеть на него как на ребенка. Доктору было жаль Ипполита; он злился и молчал. Лиза
относилась к этому делу весьма спокойно.
— Лиза! madame Розанова, очень приятное знакомство, — проговорила Ольга Сергеевна вошедшей дочери. — Это моя младшая дочь, —
отнеслась она
к Ольге Александровне.
— Няня, расскажи ты мне, как
к вам Розанова приехала? —
отнесся Помада
к Абрамовне.
— Оцэнь созалею, оцэнь созалею, отец дьякон, цто вы оставляете уцилиссе, —
отнесся он
к Александровскому. — Хуць минэ некогда било смотреть самому, ну, нас поцтенный хозяин рекомэндует вас с самой лестной стороны.
— В гору пошел наш отец-дьякон, — заметил,
относясь к Сафьяносу, Саренко.
Женни и Лиза иронически улыбнулись, но эти улыбки нимало не
относились к словам Помады.
— Вот тебе моя московка: баба добрая, жалеет меня: поздоров ее боже за это. Это мой старый товарищ, Даша, —
отнесся Нечай
к жене.
По гостиной с таинственным, мрачным видом проходил Арапов. Он не дал первого, обычного приветствия хозяйке, но проходил, пожимая руки всем по ряду и не смотря на тех, кого удостоивал своего рукопожатия.
К маркизе он тоже
отнесся с рядовым приветствием, но что-то ей буркнул такое, что она, эффектно улыбнувшись, сказала...
— А вы, новый барин? —
отнесся Канунников
к Розанову.
— Ну вот. Вы, милостивый государь, с нами познакомьтесь. Мы хоша и мужики пишемся, ну мы людей понимаем, какой сорт
к чему
относится. Мы тебя не обидим… только нас не обидь, — опять усмехнувшись, докончил Канунников.
— «Толкуй больной с подлекарем», — проговорил, вставая, Канунников. — У меня еще делов и боже мой. Прощайте. Прощай, лукавый рабе, —
отнесся он
к Лобачевскому. — Молокососов-то не одобряешь, а сам такой же, только потаенный. Потаенный, — шутил он, тряся руку молодому медику. — Волки, все вы волки, отличные господа перед господом. А ты, новый барин, древности тоже сопротивник?
— А есть бальзан Кир Аншид, знаете? Известен он вам? — таинственно спрашивала дама,
к которой хозяйка
отнеслась, разъясняя истинное значение стомахи. — Только настоящего этого бальзана нет, а все поддельный делают.
— А Розанова спрашивали? —
отнесся Арапов
к Персиянцеву.
— Акулина Ивановна дома? — крикнула, ни
к кому не
относясь, Бертольди.
— А вы? —
отнеслась она
к Кореневу.
— Вы имеете понятие об искусственном оплодотворении? —
отнеслась Бертольди
к Лизе, жуя и прихлебывая из бутылки.
Между тем дружба Помады с Розановым в существе хранилась ненарушимо: Розанов очень мягко
относился к увлечению Помады, и Помада ценил это.
Рассказы эти почти совсем не касались мужа и
относились к тому, как Полинька переделывалась из богатой поместной барыни в бедненькую содержательницу провинциальной гостиницы с номерами, буфетом и биллиардом.
На основании новых сведений, сообщенных Ольгою Александровною о грубости мужа, дошедшей до того, что он неодобрительно
относится к воспитанию ребенка, в котором принимали участие сами феи, — все нашли несообразным тянуть это дело долее, и Дмитрий Петрович, возвратясь один раз из больницы, не застал дома ни жены, ни ребенка.
Няня не читала Лизе никакой морали; она даже
отнеслась в этом случае безразлично
к обеим сторонам, махнув рукою и сказав...
— Что я вас хочу спросить, батюшка, ваше высокоблагородие, — начала тихонько старушка,
относясь к проезжему.
К разряду простодушных у нее
относились ее собственная Лиза, одна из ее новых сверстниц, безмужняя жена Анна Львовна Ступина, и Райнер.
Несмотря на собственную безалаберность, Афимья презрительно
относилась к такой жизни и говорила...
— А вот где стою, тут и лягу. Пора спать, матушка, —
отнеслась она
к Анне Львовне, расстилая тюфячок поперек двери.
— А что, если бы вас спросили, как
относится madame Калистратова
к Розанову? Что бы вы на это ответили?
Райнер разъяснял ему трактаты об экономических реформах, — китаец и
к ним
относился совершенно равнодушно.
— А вы, доктор, какого мнения? —
отнеслась она
к Лобачевскому.
С гражданами она познакомилась через Красина,
к которому по приезде в Петербург
отнеслась как
к другу своего детства и с которым весьма скоро успела вступить в отношения, значительно согревшие и восполнившие их детскую дружбу.
Красин очень хорошо знал, что печень Мечниковой не предрасположена ни
к какой гражданской хворобе, но неразборчивость новой корпорации, вербовавшей в свою среду все, что стало как-нибудь в разлад с так называемой разумной жизнью, — все, что приняло положение исключительное и
относилось к общественному суду и общественной морали более или менее пренебрежительно или равнодушно, — делала уместным сближение всякого такого лица с этою новою гражданскою группою.
— За что это нас убивать? за что убивать нас? —
относилась Женни
к ребенку.
— Вы назовитесь хоть моею женою, — продолжал он,
относясь к Ступиной, — а вы, Лизавета Егоровна, скажите, что вы моя сестра.
— Я ведь это по чести только пришел, — начал лавочник, обиженный непонятным для него смехом, — а то я с вами, милостивый вы государь, и совсем иначе завтра сделаюсь, —
отнесся он
к Белоярцеву.
— Как это наш ротмистр в этой смердячей хате пишет? — сказал он, ни
к кому не
относясь и уворачиваясь в свиту.
— Вы что прикажете? —
отнесся Папошников
к блондину.
— Вот вам и сюрприз! —
отнеслась она
к Ступиной.
Неточные совпадения
Последние слова он уже сказал, обратившись
к висевшим на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения в Греции в 20-х г. XIX в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из них вдруг, неизвестно почему, обратится не
к тому лицу,
к которому
относятся слова, а
к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни ответа, ни мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его в посредники; и несколько смешавшийся в первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему на то дело, о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
Конечно, никак нельзя было предполагать, чтобы тут
относилось что-нибудь
к Чичикову; однако ж все, как поразмыслили каждый с своей стороны, как припомнили, что они еще не знают, кто таков на самом деле есть Чичиков, что он сам весьма неясно отзывался насчет собственного лица, говорил, правда, что потерпел по службе за правду, да ведь все это как-то неясно, и когда вспомнили при этом, что он даже выразился, будто имел много неприятелей, покушавшихся на жизнь его, то задумались еще более: стало быть, жизнь его была в опасности, стало быть, его преследовали, стало быть, он ведь сделал же что-нибудь такое… да кто же он в самом деле такой?
— Превосходно изволили заметить, —
отнесся Чичиков, — точно, не мешает. Видишь вещи, которых бы не видел; встречаешь людей, которых бы не встретил. Разговор с иным тот же червонец. Научите, почтеннейший Константин Федорович, научите,
к вам прибегаю. Жду, как манны, сладких слов ваших.
Прежде всего
отнеслись к Коробочке, но тут почерпнули не много: купил-де за пятнадцать рублей, и птичьи перья тоже покупает, и много всего обещался накупить, в казну сало тоже ставит, и потому, наверно, плут, ибо уж был один такой, который покупал птичьи перья и в казну сало поставлял, да обманул всех и протопопшу надул более чем на сто рублей.
Я поместил в этой книге только то, что
относилось к пребыванию Печорина на Кавказе; в моих руках осталась еще толстая тетрадь, где он рассказывает всю жизнь свою. Когда-нибудь и она явится на суд света; но теперь я не смею взять на себя эту ответственность по многим важным причинам.