Неточные совпадения
— Этой науки, кажется, не ты
одна не знаешь. По-моему, жить надо как живется; меньше говорить, да больше делать, и еще больше думать; не быть эгоисткой, не выкраивать из всего только
одно свое положение, не обращая внимания на обрезки, да, главное дело, не лгать
ни себе,
ни людям. Первое дело не лгать.
Людям ложь вредна, а себе еще вреднее. Станешь лгать себе, так всех обманешь и сама обманешься.
— Очень может быть, — поддержала ее Ольга Сергеевна, по мнению которой
ни один разумный
человек вечером не должен был оставаться над водою.
— Кого
ни спроси, в
одно слово скажут: «прекрасные
люди».
Право, я вот теперь смотритель, и, слава богу, двадцать пятый год, и пенсийка уж недалеко: всяких
людей видал, и всяких терпел, и со всеми сживался,
ни одного учителя во всю службу не представил
ни к перемещению,
ни к отставке, а воображаю себе, будь у меня в числе наставников твой брат, непременно должен бы искать случая от него освободиться.
В комнате не было
ни чемодана,
ни дорожного сака и вообще ничего такого, что свидетельствовало бы о прибытии
человека за сорок верст по русским дорогам. В
одном углу на оттоманке валялась городская лисья шуба, крытая черным атласом, ватный капор и большой ковровый платок; да тут же на полу стояли черные бархатные сапожки, а больше ничего.
Эта эпоха возрождения с
людьми, не получившими в наследие
ни одного гроша, не взявшими в напутствие
ни одного доброго завета, поистине должна считаться
одною из великих, поэтических эпох нашей истории. Что влекло этих сепаратистов, как не чувство добра и справедливости? Кто вел их? Кто хоть на время подавил в них дух обуявшего нацию себялюбия, двоедушия и продажности?
В описываемую нами эпоху, когда
ни одно из смешных и, конечно, скоропреходящих стремлений
людей, лишенных серьезного смысла, не проявлялось с нынешнею резкостью, когда общество слепо верило Белинскому, даже в том, например, что «самый почтенный мундир есть черный фрак русского литератора», добрые
люди из деморализованных сынов нашей страны стремились просто к добру.
Вязмитинова она очень уважала и не видела в нем
ни одной слабости,
ни одного порока. В ее глазах это был
человек, каким, по ее мнению, следовало быть
человеку.
Но
ни одна из этих привычек не делала Вязмитинова смешным и не отнимала у него права на звание молодого
человека с приятною наружностью.
Лиза проехала всю дорогу, не сказав с Помадою
ни одного слова. Она вообще не была в расположении духа, и в сером воздухе, нагнетенном низко ползущим небом, было много чего-то такого, что неприятно действовало на окисление крови и делало
человека способным легко тревожиться и раздражаться.
С пьяными
людьми часто случается, что, идучи домой, единым Божиим милосердием хранимы, в
одном каком-нибудь расположении духа они помнят, откуда они идут, а взявшись за ручку двери, неожиданно впадают в совершенно другое настроение или вовсе теряют понятие о всем, что было с ними прежде, чем они оперлись на знакомую дверную ручку. С трезвыми
людьми происходит тоже что-то вроде этого. До двери идет
один человек, а в дверь
ни с того
ни с сего войдет другой.
«Черт возьми, что же это у нее сидит в мозгу?» — спрашивал себя умный
человек, даже задувая дома свечку и оборачиваясь к стенке; но
ни одного раза
ни один умный
человек не отгадал, что в мозгу у маркизы просто сидит заяц.
Молодой же
человек в черном не мог нравиться
ни одной женщине, достигшей известного возраста, но его непременно должны были обожать институтки.
— Да как же не верить-то-с? Шестой десяток с нею живу, как не верить? Жена не верит, а сам я,
люди, прислуга, крестьяне, когда я бываю в деревне: все из моей аптечки пользуются. Вот вы не знаете ли, где хорошей оспы на лето достать? Не понимаю, что это значит! В прошлом году пятьдесят стеклышек взял, как ехал. Вы сами посудите, пятьдесят стеклышек — ведь это не безделица, а царапал, царапал все лето,
ни у
одного ребенка не принялась.
— Я вам уже имел честь доложить, что у нас нет в виду
ни одного обстоятельства, обвиняющего вашего сына в поступке, за который мы могли бы взять его под арест. Может быть, вы желаете обвинить его в чем-нибудь, тогда, разумеется, другое дело: мы к вашим услугам. А без всякой вины у нас
людей не лишают свободы.
Но зато, вот помяните мое слово, проснется общественное сознание, очнутся некоторые из них самих, и не будет для них на русской земле
людей, поганее этих Красиных; не будет
ни одного из них, самими ими неразоблаченного и незаплеванного.
Полинька
ни за что не хотела возвращаться к дяде, не хотела жить
одна или с незнакомыми
людьми и возвращалась под крылышко Варвары Алексеевны, у которой жила она до переезда в Сокольники.
Прошло два года. На дворе стояла сырая, ненастная осень; серые петербургские дни сменялись темными холодными ночами: столица была неопрятна, и вид ее не способен был пленять ничьего воображения. Но как
ни безотрадны были в это время картины людных мест города, они не могли дать и самого слабого понятия о впечатлениях, производимых на свежего
человека видами пустырей и бесконечных заборов, огораживающих болотистые улицы
одного из печальнейших углов Петербургской стороны.
— А вы отшельницей живете, скрываетесь. Мы с Женни сейчас же отыскали друг друга, а вы!.. Целые годы в
одном городе, и не дать о себе
ни слуху
ни духу. Делают так добрые
люди?
Между тем собрались граждане. Собрание было больше прежнего. Явилось несколько новых граждан и
одна новая гражданка Чулкова, которая говорила, что она не намерена себе
ни в чем отказывать; что она раз встретила в Летнем саду
человека, который ей понравился, и прямо сказала ему...
Неточные совпадения
А вы — стоять на крыльце, и
ни с места! И никого не впускать в дом стороннего, особенно купцов! Если хоть
одного из них впустите, то… Только увидите, что идет кто-нибудь с просьбою, а хоть и не с просьбою, да похож на такого
человека, что хочет подать на меня просьбу, взашей так прямо и толкайте! так его! хорошенько! (Показывает ногою.)Слышите? Чш… чш… (Уходит на цыпочках вслед за квартальными.)
Анна Андреевна. Ну, скажите, пожалуйста: ну, не совестно ли вам? Я на вас
одних полагалась, как на порядочного
человека: все вдруг выбежали, и вы туда ж за ними! и я вот
ни от кого до сих пор толку не доберусь. Не стыдно ли вам? Я у вас крестила вашего Ванечку и Лизаньку, а вы вот как со мною поступили!
Стародум. Тут не самолюбие, а, так называть, себялюбие. Тут себя любят отменно; о себе
одном пекутся; об
одном настоящем часе суетятся. Ты не поверишь. Я видел тут множество
людей, которым во все случаи их жизни
ни разу на мысль не приходили
ни предки,
ни потомки.
Стародум. Как! А разве тот счастлив, кто счастлив
один? Знай, что, как бы он знатен
ни был, душа его прямого удовольствия не вкушает. Вообрази себе
человека, который бы всю свою знатность устремил на то только, чтоб ему
одному было хорошо, который бы и достиг уже до того, чтоб самому ему ничего желать не оставалось. Ведь тогда вся душа его занялась бы
одним чувством,
одною боязнию: рано или поздно сверзиться. Скажи ж, мой друг, счастлив ли тот, кому нечего желать, а лишь есть чего бояться?
Наконец
люди истомились и стали заболевать. Сурово выслушивал Угрюм-Бурчеев ежедневные рапорты десятников о числе выбывших из строя рабочих и, не дрогнув
ни одним мускулом, командовал: