Неточные совпадения
Немец то бежит полем, то присядет в рожь, так что его совсем там
не видно, то над колосьями снова мелькнет его черная шляпа; и вдруг, заслышав веселый хохот совсем в другой стороне, он
встанет, вздохнет и, никого
не видя глазами, водит во все стороны своим тевтонским клювом.
— Да, — хорошо, как можно будет, а
не пустят, так буду сидеть. — Ах, боже мой! — сказала она, быстро
вставая со стула, — я и забыла, что мне пора ехать.
— Барин
вставши давно-с, чай в зале кушает, а барышни еще
не выходили, — отвечал лакей.
Не успеет, бывало, Бахарев, усевшись у двери, докурить первой трубки, как уже вместо беспорядочных облаков дыма выпустит изо рта стройное, правильное колечко, что обыкновенно служило несомненным признаком, что Егор Николаевич ровно через две минуты
встанет, повернет обратно ключ в двери, а потом уйдет в свою комнату, велит запрягать себе лошадей и уедет дня на два, на три в город заниматься делами по предводительской канцелярии и дворянской опеке.
— То-то. Матузалевне надо было сырого мясца дать: она все еще нездорова; ее
не надо кормить вареным. Дайте-ка мне туфли и шлафор, я попробую
встать. Бока отлежала.
Проба оказалась удачной. Ольга Сергеевна
встала, перешла с постели на кресло и
не надела белого шлафора, а потребовала темненький капотик.
— Господа! — крикнула она громко. —
Не угодно ли вам прийти ко мне. Мне что-то
вставать не хочется.
—
Вставайте, доктор! — кричала ему она, стуча рукою, — стыдно валяться. Кофейку напьемтесь. У меня что-то маленькая куксится; натерла ей животик бабковою мазью, все
не помогает, опять куксится.
Вставайте, посмотрите ее, пожалуйста: может быть, лекарства какого-нибудь нужно.
Оба молодые поляка ничего
не сказали, и к тому же Рациборский
встал и вышел в залу, а оттуда в буфет.
Это была такая грязь, такое сало, такой цинизм и насмешка над чувством, что даже Розанов
не утерпел,
встал и подошел к Райнеру.
— Я, мой милый Райнер, — начала она, оживляясь и слегка дергаясь на стуле, — только что рассказывала, как мне приносили весть. Только что я
встала и еще
не была одета, как вдруг «дзынь», входит один: «il est mort»; потом другой…
— Да, уж вашей к этому прибавить нельзя, — прошептала, совсем вскипев, маркиза и,
встав а la Ristori, [На манер Ристори (франц.).] с протянутою к дверям рукою, произнесла: — Господин Пархоменко! прошу вас выйти отсюда и более сюда никогда
не входить.
— «Толкуй больной с подлекарем», — проговорил,
вставая, Канунников. — У меня еще делов и боже мой. Прощайте. Прощай, лукавый рабе, — отнесся он к Лобачевскому. — Молокососов-то
не одобряешь, а сам такой же, только потаенный. Потаенный, — шутил он, тряся руку молодому медику. — Волки, все вы волки, отличные господа перед господом. А ты, новый барин, древности тоже сопротивник?
— Вздор! Нет, покорно вас благодарю. Когда гибнет дело, так хорошо начатое, так это
не вздор. По крайней мере для меня это
не вздор. Я положительно уверен, что это какой-нибудь негодяй нарочно подстраивает. Помилуйте, — продолжал он,
вставая, — сегодня еще перед утром зашел, как нарочно, и все три были здоровехоньки, а теперь вдруг приходит и говорит: «пуздыхалы воны».
Варвара Ивановна на другой день
встала ранее обыкновенного. Она
не позвала к себе ни мужа, ни сына и страшно волновалась, беспрестанно посматривая на часы. В одиннадцать часов она велела закладывать для себя карету и к двенадцати выехала из дома.
—
Не скоро они встанут-то, молодец, — говорила она Помаде, — гости у них вчера долго были;
не скоро теперь
встанут.
У ребенка была головная водянка. Розанов определил болезнь очень верно и стал лечить внимательно, почти
не отходя от больного. Но что было лечить! Ребенок был в состоянии совершенно беспомощном, хотя для неопытного человека и в состоянии обманчивом. Казалось, ребенок вот отоспится, да и
встанет розовый и веселенький.
Розанов подумал, потом
встал и написал: «Перестаньте срамиться. Вас никто даже
не обижает; возвращайтесь. Лучше же все это уладить мирно, с общего согласия, или по крайней мере отпустите ко мне ребенка».
— Смешно, — сказала,
вставая, Лиза. — Розанова принимать опасно; Райнера опасно пустить жить, а принимать можно; людей, которые живут у Райнера, тоже нельзя пустить жить с нами, тогда как на них рассчитывали при устройстве этого жилья, а какого-то Грабилина, у которого, только деньги заняли, надо пускать, чтобы комнаты
не гуляли! Какое же это социальное общежительство!
— Нет-с,
не спит; с полчаса уж как
вставши, да ведь…
не примет он вас.
Тапер
встал и, разваливаясь, ушел, никому
не поклонившись.
Неточные совпадения
Почтмейстер. Так точно-с. (
Встает, вытягивается и придерживает шпагу.)
Не смея долее беспокоить своим присутствием…
Не будет ли какого замечания по части почтового управления?
А нам земля осталася… // Ой ты, земля помещичья! // Ты нам
не мать, а мачеха // Теперь… «А кто велел? — // Кричат писаки праздные, — // Так вымогать, насиловать // Кормилицу свою!» // А я скажу: — А кто же ждал? — // Ох! эти проповедники! // Кричат: «Довольно барствовать! // Проснись, помещик заспанный! //
Вставай! — учись! трудись!..»
Стучит, гремит, стучит, гремит, // Снохе спать
не дает: //
Встань,
встань,
встань, ты — сонливая! //
Встань,
встань,
встань, ты — дремливая! // Сонливая, дремливая, неурядливая!
И
встань и сядь с приметою, //
Не то свекровь обидится;
Пошли порядки старые! // Последышу-то нашему, // Как на беду, приказаны // Прогулки. Что ни день, // Через деревню катится // Рессорная колясочка: //
Вставай! картуз долой! // Бог весть с чего накинется, // Бранит, корит; с угрозою // Подступит — ты молчи! // Увидит в поле пахаря // И за его же полосу // Облает: и лентяи-то, // И лежебоки мы! // А полоса сработана, // Как никогда на барина //
Не работал мужик, // Да невдомек Последышу, // Что уж давно
не барская, // А наша полоса!