Неточные совпадения
—
Нет: не
могу не беспокоиться, потому что вижу в твоей головке все эти бредни-то новые.
— Не
могу вам про это доложить, — да
нет, вряд, чтобы была знакома. Она ведь из простых, из города Брянскова, из купецкой семьи. Да простые такие купцы-то, не то чтобы как вон наши губернские или московские. Совсем из простого звания.
Не
могу, говорю, смелости
нет, цели не вижу, да и вообще, просто не
могу.
—
Нет, милая, не
могу, и не говори лучше. — А вы что читаете в училище? — спросила она Вязмитинова.
—
Нет, а впрочем, не знаю. Он кандидат, молодой, и некоторые у него хорошо учились. Вот Женни, например, она всегда высший балл брала. Она по всем предметам высшие баллы брала. Вы знаете — она ведь у нас первая из целого выпуска, — а я первая с другого конца. Я терпеть не
могу некоторых наук и особенно вашей математики. А вы естественных наук не знаете? Это, говорят, очень интересно.
—
Нет, благодарю вас, Егор Николаевич, я не
могу, я сегодня должна быть дома.
— Ну, об этом будем рассуждать после, а теперь я за вами послала, чтобы вы как-нибудь достали мне хоть рюмку теплого вина, горячего чаю, хоть чего-нибудь, чего-нибудь. Я иззябла, совсем иззябла, я больна, я замерзала в поле… и даже обморозилась… Я вам хотела написать об этом, да… да не
могла… руки вот насилу оттерли снегом… да и ни бумаги, ничего
нет… а люди всё переврут…
— Да какая ж драма? Что ж, вы на сцене изобразите, как он жену бил, как та выла, глядючи на красный платок солдатки, а потом головы им разнесла? Как же это ставить на сцену! Да и борьбы-то нравственной здесь не представите, потому что все грубо, коротко. Все не борется, а… решается. В таком быту народа у него
нет своей драмы, да и быть не
может: у него есть уголовные дела, но уж никак не драмы.
—
Нет, не
могу, Лизавета Егоровна. Если б
мог, я бы и сам от вас не торопился.
— Да, считаю, Лизавета Егоровна, и уверен, что это на самом деле. Я не
могу ничего сделать хорошего: сил
нет. Я ведь с детства в каком-то разладе с жизнью. Мать при мне отца поедом ела за то, что тот не умел низко кланяться; молодость моя прошла у моего дяди, такого нравственного развратителя, что и
нет ему подобного. Еще тогда все мои чистые порывы повытоптали. Попробовал полюбить всем сердцем… совсем черт знает что вышло. Вся смелость меня оставила.
— Мой муж… я его не осуждаю и не желаю ему вредить ни в чьем мнении, но он подлец, я это всегда скажу… я это скажу всем, перед целым светом. Он,
может быть, и хороший человек, но он подлец… И нигде
нет защиты! нигде
нет защиты!
—
Нет, не все равно; мой отец болен,
может быть опасен, и вы в такую минуту вызываете меня на ответ о… личных чувствах. Я теперь должна заботиться об отце, а не… о чем другом.
— Да гадости копаем, — отвечал так же шутливо кантонист. —
Нет, вот вам, Бычков, спасибо: пробрали вы нас. Я сейчас узнал по статейке, что это ваша. Терпеть не
могу этого белого либерализма: то есть черт знает, что за гадость.
— Но уж
нет, извините меня, Фалилей Трифонович! — начала она с декламацией. — Вас пусть посылают куда угодно, а уж себя с сыном я спасу.
Нет, извините. Сами
можете отправляться куда вам угодно, а я
нет. Извините…
— Я вам уже имел честь доложить, что у нас
нет в виду ни одного обстоятельства, обвиняющего вашего сына в поступке, за который мы
могли бы взять его под арест.
Может быть, вы желаете обвинить его в чем-нибудь, тогда, разумеется, другое дело: мы к вашим услугам. А без всякой вины у нас людей не лишают свободы.
— Ах ты, парень, парень; как тебя омаривает-то! Ведь это долго ль, сейчас ты с этого крыльца
можешь себе шею сломать, а
нет, всее морду себе расквасить, — говорит Помаде стоящий возле него мужик в розовой ситцевой рубахе и синих китайчатых шароварах.
—
Нет, вы прежде объясните мне, как, верно я говорю или
нет? Или неправильно я рассуждаю? А! Ну какое вы об этом имеете расположение? Пущай вы и приезжий человек, а я вот на вашу совесть пущаюсь. Ведь вы хоть и приезжий, а все же ведь вы
можете же какое-нибудь рассуждение иметь.
—
Нет, я не обижаюсь, а только я после этого не хочу с ним быть в компании, если он дерется, — отвечал душенька штатский. — Согласитесь, это не всякому же
может быть приятно, — добавил он и решительно отправился к выходу.
— У меня
нет денег; я не
могла ничего заработать.
— Бахарева
может наливать чай, — говорил он, сделав это предложение в обыкновенном заседании и стараясь, таким образом, упрочить самую легкую обязанность за Лизою, которой он стал не в шутку бояться. — Я буду месть комнаты, накрывать на стол, а подавать блюда будет Бертольди, или
нет, лучше эту обязанность взять Прорвичу. Бертольди
нет нужды часто ходить из дому — она пусть возьмет на себя отпирать двери.
—
Нет, monsieur Белоярцев, — отвечала с своей всегдашней улыбкой Мечникова, — я не
могу так жить: я люблю совершенную независимость, и к тому же у меня есть сестра, ребенок, которая в нынешнем году кончает курс в пансионе. Я на днях должна буду взять к себе сестру.
— Мы, Лизавета Егоровна, русской земли не знаем, и она нас не знает.
Может быть, на ней есть и всякие люди, да с нами
нет таких, какие нам нужны.
— Нет-с, есть. — А повторительно опять тоже такое дело: имел я в юных летах, когда еще находился в господском доме, товарища, Ивана Ивановича Чашникова, и очень их любил, а они пошли в откупа, разбогатели и меня, маленького купца, неравно забыли, но, можно сказать, с презреньем даже отвергли, — так я вот желаю, чтобы они увидали, что нижнедевицкий купец Семен Лазарев хотя и бедный человек, а
может держать себя на точке вида.
— Прискорбно мне огорчать вас, — начал он, — таким ответом, что работы, которую вы
могли бы делать, у меня в настоящее время
нет.
— Я попрошу у вас позволения записать у себя ваш адрес. Работа
может случиться, и я удержу ее для вас, я вам напишу. Книжки, видите, более тридцати листов, их возможности
нет наполнить отборным материалом.
Неточные совпадения
Она, взглянуть назад не смея, // Поспешный ускоряет шаг; // Но от косматого лакея // Не
может убежать никак; // Кряхтя, валит медведь несносный; // Пред ними лес; недвижны сосны // В своей нахмуренной красе; // Отягчены их ветви все // Клоками снега; сквозь вершины // Осин, берез и лип нагих // Сияет луч светил ночных; // Дороги
нет; кусты, стремнины // Метелью все занесены, // Глубоко в снег погружены.
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать
нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы
нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Нет: рано чувства в нем остыли; // Ему наскучил света шум; // Красавицы не долго были // Предмет его привычных дум; // Измены утомить успели; // Друзья и дружба надоели, // Затем, что не всегда же
мог // Beef-steaks и страсбургский пирог // Шампанской обливать бутылкой // И сыпать острые слова, // Когда болела голова; // И хоть он был повеса пылкой, // Но разлюбил он наконец // И брань, и саблю, и свинец.
Или, не радуясь возврату // Погибших осенью листов, // Мы помним горькую утрату, // Внимая новый шум лесов; // Или с природой оживленной // Сближаем думою смущенной // Мы увяданье наших лет, // Которым возрожденья
нет? // Быть
может, в мысли нам приходит // Средь поэтического сна // Иная, старая весна // И в трепет сердце нам приводит // Мечтой о дальней стороне, // О чудной ночи, о луне…
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я
мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском
нет; // А вижу я, винюсь пред вами, // Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше
мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.