— А вот тебе мое потомство, — рекомендовал Нечай, подводя к Розанову кудрявую девочку и коротко остриженного
мальчика лет пяти. — Это Милочка, первая наследница, а это Грицко Голопупенко, второй экземпляр, а там, в спальне, есть третий, а четвертого Дарья Афанасьевна еще не показывает.
Неточные совпадения
Вижу,
мальчик, совсем еще
мальчик — восемнадцать
лет ведь всего.
Собою осьмилетний Райнер был очаровательно хорош. Он был высок не по
летам, крепко сложен, имел русые кудри, тонкий, правильный нос, с кроткими синими глазами матери и решительным подбородком отца. Лучшего
мальчика вообразить было трудно.
Теперь девка
мальчика родила, несет его в воспитательный дом, принимают, и ни записи никакой, ничего, а через
год она еще девочкой раздобылась и опять таким же манером несет.
Родился он в Бердичеве; до двух
лет пил козье молоко и ел селедочную утробку, которая валялась по грязному полу; трех
лет стоял, выпялив пузо, на пороге отцовской закуты; с четырех до восьми, в ермолке и широком отцовском ляпсардаке, обучался бердичевским специальностям: воровству-краже и воровству-мошенничеству, а девяти сдан в рекруты под видом двенадцатилетнего на основании присяжного свидетельства двенадцати добросовестных евреев, утверждавших за полкарбованца, что
мальчику уже сполна минуло двенадцать
лет и он может поступить в рекруты за свое чадолюбивое общество.
Подошед к окну, постучал он пальцами в стекло и закричал: «Эй, Прошка!» Чрез минуту было слышно, что кто-то вбежал впопыхах в сени, долго возился там и стучал сапогами, наконец дверь отворилась и вошел Прошка,
мальчик лет тринадцати, в таких больших сапогах, что, ступая, едва не вынул из них ноги.
— Я их боюсь, лягушек-то, — заметил Васька,
мальчик лет семи, с белою, как лен, головою, в сером казакине с стоячим воротником и босой.
Неточные совпадения
И поделом: в разборе строгом, // На тайный суд себя призвав, // Он обвинял себя во многом: // Во-первых, он уж был неправ, // Что над любовью робкой, нежной // Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай поэт // Дурачится; в осьмнадцать
лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать себя // Не мячиком предрассуждений, // Не пылким
мальчиком, бойцом, // Но мужем с честью и с умом.
В столовой уже стояли два
мальчика, сыновья Манилова, которые были в тех
летах, когда сажают уже детей за стол, но еще на высоких стульях. При них стоял учитель, поклонившийся вежливо и с улыбкою. Хозяйка села за свою суповую чашку; гость был посажен между хозяином и хозяйкою, слуга завязал детям на шею салфетки.
Грушницкий не вынес этого удара; как все
мальчики, он имеет претензию быть стариком; он думает, что на его лице глубокие следы страстей заменяют отпечаток
лет. Он на меня бросил бешеный взгляд, топнул ногою и отошел прочь.
Мальчик,
годом старше ее, весь дрожал в углу и плакал.
В комнатке находились еще мальчик-шарманщик, с маленьким ручным органчиком, и здоровая, краснощекая девушка в подтыканной полосатой юбке и в тирольской шляпке с лентами, певица,
лет восемнадцати, которая, несмотря на хоровую песню в другой комнате, пела под аккомпанемент органщика, довольно сиплым контральтом, какую-то лакейскую песню…