Неточные совпадения
— Совсем не того, чего
стоят все
люди благовоспитанные, щадящие
человека в
человеке. То
люди, а то мещане.
«Что ж, — размышлял сам с собою Помада. —
Стоит ведь вытерпеть только. Ведь не может же быть, чтоб на мою долю таки-так уж никакой радости, никакого счастья. Отчего?.. Жизнь,
люди, встречи, ведь разные встречи бывают!.. Случай какой-нибудь неожиданный… ведь бывают же всякие случаи…»
— Что такое? что такое? — Режьте скорей постромки! — крикнул Бахарев, подскочив к испуганным лошадям и держа за повод дрожащую коренную, между тем как упавшая пристяжная барахталась,
стоя по брюхо в воде, с оторванным поводом и одною только постромкою. Набежали
люди, благополучно свели с моста тарантас и вывели, не входя вовсе в воду, упавшую пристяжную.
Кого бы вы ни спросили о Помаде, какой он
человек? — стар и мал ответит только: «так, из поляков», и словно в этом «из поляков» высказывалось категорическое обвинение Помады в таком проступке, после которого о нем уж и говорить не
стоило.
— Вот, Женни, фатальный наш приезд! Не успели показаться и чуть-чуть не
стоили человеку жизни, — заметила Лиза.
В комнате не было ни чемодана, ни дорожного сака и вообще ничего такого, что свидетельствовало бы о прибытии
человека за сорок верст по русским дорогам. В одном углу на оттоманке валялась городская лисья шуба, крытая черным атласом, ватный капор и большой ковровый платок; да тут же на полу
стояли черные бархатные сапожки, а больше ничего.
— Да так. Перед этой, как перед грозным ангелом,
стоишь, а та такая чистая, что где ты ей
человека найдешь. Как к ней с нашими-то грязными руками прикоснуться.
Но это никому не вредило, ни
людям, ни животным, а петухи,
стоя на самом верху куч теплого, дымящегося навоза, воображали себя какими-то жрецами.
Зарницын, единственный сын мелкопоместной дворянской вдовы, был
человек другого сорта. Он жил в одной просторной комнате с самым странным убранством, которое всячески давало посетителю чувствовать, что квартирант вчера приехал, а завтра непременно очень далеко выедет. Даже большой стенной ковер, составлявший одну из непоследних «шикозностей» Зарницына, висел микось-накось, как будто его здесь не
стоило прибивать поровнее и покрепче, потому что владелец его скоро вон выедет.
Далее, в углублении комнаты,
стояли мягкий полукруглый диван и несколько таких же мягких кресел, обитых зеленым трипом. Перед диваном
стоял небольшой ореховый столик с двумя свечами. К стене, выходившей к спальне Рациборского, примыкала длинная оттоманка, на которой свободно могли улечься два
человека, ноги к ногам. У четвертой стены, прямо против дивана и орехового столика, были два шкафа с книгами и между ними опять тяжелая занавеска из зеленого сукна, ходившая на кольцах по медной проволоке.
—
Постой, Нэда, — отвечала маркиза и пристала: — ну что, что наш Грановский? Не честный
человек был, что ли? Не светлые и высокие имел понятия?..
В уголке
стоял худенький, маленький
человек с белокурою головою и жиденькой бородкой. Длинный сюртук висел на нем, как на вешалке, маленькие его голубые глазки, сверкающие фантастическим воодушевлением, были постоянно подняты к небу, а руки сложены крестом на груди, из которой с певучим рыданием летел плач Иосифа, едущего на верблюдах в неволю и видящего гроб своей матери среди пустыни, покинутой их родом.
— Все это вздор; надо
стоять там, где
людей бьют, а не ораторствовать.
— Чего
стоишь? Позови ко мне барина! — крикнула она через несколько минут
человеку.
В это время в воротах двора показался высокий
человек в волчьей шубе с капюшоном и в киверообразной фуражке. Он докликался дворника,
постоял с ним с минуту и пошел прямо в квартиру Розанова.
Бертольди рассчитывалась с извозчиком; возле нее
стоял высокий долгогривый
человек с смуглым лицом, в гарибальдийской шляпе и широком мэк-ферлане.
— С теориями петербургских молодых
людей не согласен: готов даже за неразрешимый брак
стоять.
Заведение уже было пусто; только за одним столиком сидели два
человека, перед которыми
стояла водка и ветчина с хреном.
Егор Николаевич схватился руками за перила и закачался. Мимо его проходили
люди, жандармы, носильщики, — он все
стоял, и в глазах у него мутилось. Наконец мимо его прошел Юстин Помада, но Егор Николаевич никого не видал, а Помада, увидя его, свернул в сторону и быстро скрылся.
Прошло два года. На дворе
стояла сырая, ненастная осень; серые петербургские дни сменялись темными холодными ночами: столица была неопрятна, и вид ее не способен был пленять ничьего воображения. Но как ни безотрадны были в это время картины людных мест города, они не могли дать и самого слабого понятия о впечатлениях, производимых на свежего
человека видами пустырей и бесконечных заборов, огораживающих болотистые улицы одного из печальнейших углов Петербургской стороны.
В этой комнате
стоял старенький, вероятно с какого-нибудь чердачка снесенный столик, за которым,
стоя, ели из деревянной чашки три прехорошенькие горничные девушки. С ними вместе помещался на белой деревянной табуретке, обедал и, по-видимому, очень их смешил молодой
человек в коричневом домашнем архалучке.
Пустынная зала, приведенная относительно в лучший порядок посредством сбора сюда всей мебели из целого дома, оживилась шумными спорами граждан. Женщины, сидя около круглого чайного стола, говорили о труде; мужчины говорили о женщинах, в углу залы
стоял Белоярцев, окруженный пятью или шестью
человеками. Перед ним
стояла госпожа Мечникова, держа под руку свою шестнадцатилетнюю сестру.
— Очень может быть. В «Отелле», там какую-то бычачью ревность изобразил… Может быть, это и дорого
стоит… А что он
человек бесполезный и ничтожный — это факт.
Неточные совпадения
«Мой секундант? — сказал Евгений, — // Вот он: мой друг, monsieur Guillot. // Я не предвижу возражений // На представление мое; // Хоть
человек он неизвестный, // Но уж, конечно, малый честный». // Зарецкий губу закусил. // Онегин Ленского спросил: // «Что ж, начинать?» — «Начнем, пожалуй», — // Сказал Владимир. И пошли // За мельницу. Пока вдали // Зарецкий наш и честный малый // Вступили в важный договор, // Враги
стоят, потупя взор.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то ни было,
человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще
стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Во все это время
стоял у дверей
человек Михайло с рукомойником и полотенцем.
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть, на своих ли местах сторожа, которые
стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят
люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился в свою комнату.
— Мне странно, право: кажется, между нами происходит какое-то театральное представление или комедия, иначе я не могу себе объяснить… Вы, кажется,
человек довольно умный, владеете сведениями образованности. Ведь предмет просто фу-фу. Что ж он
стоит? кому нужен?