Неточные совпадения
— То-то, я ведь не утерплю, спрошу эту мадам, где она своего мужа дела? Я его мальчиком знала и любила. Я не
могу, видя ее,
лишить себя случая дать ей давно следующую пощечину. Так лучше, батюшка, и не зови меня.
— Я вам сказала, что вы меня обидите и
лишите права принять со временем от вас,
может быть, большую услугу. — Так уедете? — спросила она, вставая, когда лодка причаливала к берегу.
— Я вам уже имел честь доложить, что у нас нет в виду ни одного обстоятельства, обвиняющего вашего сына в поступке, за который мы
могли бы взять его под арест.
Может быть, вы желаете обвинить его в чем-нибудь, тогда, разумеется, другое дело: мы к вашим услугам. А без всякой вины у нас людей не
лишают свободы.
— Это для вас все равно, maman. Я у вас жить решительно не
могу: вы меня
лишаете общества, которое меня интересует, вы меня грозили посадить в смирительный дом, ну, сажайте. Я с вами не ссорюсь, но жить с вами не
могу.
Неточные совпадения
— Что ж? примем ее как новую стихию жизни… Да нет, этого не бывает, не
может быть у нас! Это не твоя грусть; это общий недуг человечества. На тебя брызнула одна капля… Все это страшно, когда человек отрывается от жизни… когда нет опоры. А у нас… Дай Бог, чтоб эта грусть твоя была то, что я думаю, а не признак какой-нибудь болезни… то хуже. Вот горе, перед которым я упаду без защиты, без силы… А то, ужели туман, грусть, какие-то сомнения, вопросы
могут лишить нас нашего блага, нашей…
Один несмысленный урядник благочиния
может величайший в просвещении сделать вред и на многие лета остановку в шествии разума; запретит полезное изобретение, новую мысль и всех
лишит великого.
— А кто бросит камень? — сказал Алексей Александрович, очевидно довольный своей ролью. — Я всё простил и потому не
могу лишать ее того, что есть потребность любви для нее — любви к сыну…
После обычных вопросов о желании их вступить в брак, и не обещались ли они другим, и их странно для них самих звучавших ответов началась новая служба. Кити слушала слова молитвы, желая понять их смысл, но не
могла. Чувство торжества и светлой радости по мере совершения обряда всё больше и больше переполняло ее душу и
лишало ее возможности внимания.
Четвертого дня Петра Михайловича, моего покровителя, не стало. Жестокий удар паралича
лишил меня сей последней опоры. Конечно, мне уже теперь двадцатый год пошел; в течение семи лет я сделал значительные успехи; я сильно надеюсь на свой талант и
могу посредством его жить; я не унываю, но все-таки, если
можете, пришлите мне, на первый случай, двести пятьдесят рублей ассигнациями. Целую ваши ручки и остаюсь» и т. д.