Неточные совпадения
Точно, — я сам
знаю, что в Европе существует гласность, и понимаю, что она должна существовать, даже… между
нами говоря… (смотритель оглянулся на обе стороны и добавил, понизив голос) я сам несколько раз «Колокол» читал, и не без удовольствия, скажу
вам, читал; но у нас-то, на родной-то земле, как же это, думаю?
— Нет, а впрочем, не
знаю. Он кандидат, молодой, и некоторые у него хорошо учились. Вот Женни, например, она всегда высший балл брала. Она по всем предметам высшие баллы брала.
Вы знаете — она ведь у
нас первая из целого выпуска, — а я первая с другого конца. Я терпеть не могу некоторых наук и особенно вашей математики. А
вы естественных наук не
знаете? Это, говорят, очень интересно.
— Боюсь, чтоб еще хуже не было. Вот у тебя я с первой минуты осмотрелась. У
вас хорошо, легко; а там, у
нас, бог
знает… мудрено все… очень тяжело как-то, скучно, — невыносимо скучно.
— Она хотела тотчас же ехать назад, — это
мы ее удержали ночевать. Папа без ее ведома отослал лошадь.
Мы думали, что у
вас никто не будет беспокоиться,
зная, что Лиза с
нами.
— Ну, и прекрасно, и птичницу сюда на минутку пошлите, а
мы сейчас переведем Лизавету Егоровну. Только чтоб она
вас здесь не застала: она ведь,
знаете, такая… деликатная, — рассказывал доктор, уже сходя с конторского крылечка.
—
Знаете, какую новость я
вам могу сообщить? — спросила она Вязмитинова, когда тот присел за ее столиком, и, не дождавшись его ответа, тотчас же добавила: — Сегодня к
нам Лиза будет.
Если б я был писатель, я показал бы не
вам одним, как происходят у
нас дикие, вероятно у
нас одних только и возможные драмы, да еще в кружке, который и по-русски-то не больно хорошо
знает.
— Это он тебе не про революцию ли про свою нагородыв? Слухай его! Ему только и дела, что побрехеньки свои распускать.
Знаю я сию революцию-то с московьскими панычами: пугу покажи им, так геть, геть — наче зайцы драпнут. Ты, можэ, чому и справди повирив? Плюнь да перекрестысь. Се мара. Нехай воны на сели дурят, где люди прусты, а
мы бачимо на чем свинья хвост носит. Это, можэ, у
вас там на провинцыи так зараз и виру дают…
— Нет-с, — говорил он Ярошиньскому в то время, когда вышел Рациборский и когда Розанов перестал смотреть, а начал вслушиваться. — Нет-с,
вы не
знаете, в какую
мы вступаем эпоху. Наша молодежь теперь не прежняя, везде есть движение и есть люди на все готовые.
— А! Так бы
вы и сказали: я бы с
вами и спорить не стал, — отозвался Бычков. — Народ с служащими русскими не говорит, а
вы послушайте, что народ говорит с
нами. Вот расспросите Белоярцева или Завулонова: они ходили по России, говорили с народом и
знают, что народ думает.
— Да гадости копаем, — отвечал так же шутливо кантонист. — Нет, вот
вам, Бычков, спасибо: пробрали
вы нас. Я сейчас
узнал по статейке, что это ваша. Терпеть не могу этого белого либерализма: то есть черт
знает, что за гадость.
— Да. А
вы почем
знаете? Писали
вам? Да, да-с, женился, перед самым нашим отъездом свадьба была. Гловацкие ездили, и
нас звали, да
мы не были… Егор Николаевич, впрочем, был.
— Да
вы знаете, уж если на то пошло, то Розанов с Райнером сегодня осуждены
нами, — произнес торжественно Арапов.
— Это пустяки.
Вы заходите к
нам как-нибудь в это время; у Коренева есть отличный препарат; он
вам расскажет все обстоятельно и объяснит, что нужно
знать при опытах.
—
Вы заходите,
мы вами займемся, — сказала, прощаясь с нею, Бертольди. — Бычков говорил, что у
вас есть способности.
Вам для вашего развития нужно близко познакомиться с Бычковым; он не откажется содействовать вашему развитию. Он талант. Его теперешнюю жену нельзя
узнать, что он из нее сделал в четыре месяца, а была совсем весталка.
— Слушайте, Бахарева, что я написала, — сказала она, вставши, и прочла вслух следующее: «
Мы живем самостоятельною жизнью и, к великому скандалу всех маменек и папенек, набираем себе знакомых порядочных людей.
Мы знаем, что их немного, но
мы надеемся сформировать настоящее общество.
Мы войдем в сношения с Красиным, который живет в Петербурге и о котором
вы знаете: он даст
нам письма. Метя на
вас только как на порядочного человека,
мы предлагаем быть у
нас в Богородицком, с того угла в доме Шуркина». Хорошо?
«Это, значит, под весь заработок подходит. Ах ты, черт
вас возьми! Вот если бы теперь вмешалась в это полиция да разогнала
нас! Милое бы дело было. Не
знал бы, кажется, которому святителю молиться и которым чудотворцам обещаться».
— Чем же прикажете служить? — тихо спросил коллежский советник. —
Вы ведь не имеете желания идти в восстание:
мы знаем, что это с вашей стороны был только предлог, чтобы видеть комиссара. Я сам не
знаю комиссара, но уверяю
вас, что он ни
вас, ни кого принять не может. Что
вам угодно доверить,
вы можете, не опасаясь, сообщить мне.
— Будто оне,
вы думаете, не понимают! Оне все лучше
нас с
вами всё
знают.
— Ну, вот видишь! Я говорил, сами надумаются. Так-то, матушка сестрица: вот и пойдет у
нас город городом. Чего доброго, нате
вам, еще и театр заведем.
Знай наших!
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь
узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: //
Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о
нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
— Нет,
вы не так приняли дело: шипучего
мы сами поставим, — сказал председатель, — это наша обязанность, наш долг.
Вы у
нас гость:
нам должно угощать.
Знаете ли что, господа! Покамест что, а
мы вот как сделаем: отправимтесь-ка все, так как есть, к полицеймейстеру; он у
нас чудотворец: ему стоит только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или погреба, так
мы,
знаете ли, так закусим! да при этой оказии и в вистишку.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы ни был человек, которого
вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда
знаешь, что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь
мы делаем несправедливости на всяком шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо
знаю, что все дела по крепостям, в какую бы ни было цену, находятся в одном месте, а потому прошу
вас показать
нам стол, а если
вы не
знаете, что у
вас делается, так
мы спросим у других.
— Попробую, приложу старанья, сколько хватит сил, — сказал Хлобуев. И в голосе его было заметно ободренье, спина распрямилась, и голова приподнялась, как у человека, которому светит надежда. — Вижу, что
вас Бог наградил разуменьем, и
вы знаете иное лучше
нас, близоруких людей.