Зарницын, единственный сын мелкопоместной дворянской вдовы, был человек
другого сорта. Он жил в одной просторной комнате с самым странным убранством, которое всячески давало посетителю чувствовать, что квартирант вчера приехал, а завтра непременно очень далеко выедет. Даже большой стенной ковер, составлявший одну из непоследних «шикозностей» Зарницына, висел микось-накось, как будто его здесь не стоило прибивать поровнее и покрепче, потому что владелец его скоро вон выедет.
Степан Аркадьич улыбнулся. Он так знал это чувство Левина, знал, что для него все девушки в мире разделяются на два сорта: один сорт — это все девушки в мире, кроме ее, и эти девушки имеют все человеческие слабости, и девушки очень обыкновенные;
другой сорт — она одна, не имеющая никаких слабостей и превыше всего человеческого.
— Разве вот что; поговорить мне с товарищами, да и в губернию отписать? Неравно дело пойдет в палату, там у меня есть приятели, все сделают; ну, только это люди
другого сорта, тут тремя лобанчиками не отделаешься.
Очень может быть, что это был не такой уже злой «мальчишка», каким его очерчивал Ганя, говоря с сестрой, а злой какого-нибудь
другого сорта; да и Нине Александровне вряд ли он сообщил какое-нибудь свое наблюдение, единственно для того только, чтобы «разорвать ей сердце».
Неточные совпадения
— Могу сказать, что получите первейшего
сорта, лучше которого <нет> в обеих столицах, — говорил купец, потащившись доставать сверху штуку; бросил ее ловко на стол, разворотил с
другого конца и поднес к свету. — Каков отлив-с! Самого модного, последнего вкуса!
На нашей были всех
сортов книги — учебные и неучебные: одни стояли,
другие лежали.
В лавочках, у открытых дверей, расположены припасы напоказ: рыбы разных
сортов и видов — вяленая, соленая, сушеная, свежая, одна в виде сабли, так и называется саблей,
другая с раздвоенной головой, там круглая, здесь плоская, далее раки, шримсы, морские плоды.
Другие большие города Европы — это уже Париж второго и третьего
сорта, не чистые воплощения идеи нового Города и половинчатые, разбавленные провинциализмом.
В небольшой комнате присяжных было человек десять разного
сорта людей. Все только пришли, и некоторые сидели,
другие ходили, разглядывая
друг друга и знакомясь. Был один отставной в мундире,
другие в сюртуках, в пиджаках, один только был в поддевке.