Неточные совпадения
Далее шла довольно большая и очень светлая угловая
комната в четыре окна, по
два в каждую сторону.
В этой
комнате жили и учились
две сиротки, которых мать Агния взяла из холодной избы голодных родителей и которых мы видели в группе, ожидавшей на крыльце наших героинь.
Юстина Помаду перевели в
два дощатые чулана, устроенные при столярной в конторском флигеле, и так он тут и остался на застольной, несмотря на то, что стены его бывших
комнат в доме уже второй раз подговаривались, чтобы их после трех лет снова освежили бумажками.
В этот сад выходили
два окна залы (
два другие окна этой
комнаты выходили на берег речки, за которою кончался город и начинался бесконечный заливной луг), да в этот же сад смотрели окна маленькой гостиной с стеклянною дверью и угловой
комнаты, бывшей некогда спальнею смотрительши, а нынче будуаром, кабинетом и спальнею ее дочери.
Рядом с этой
комнатой был кабинет смотрителя, из которого можно было обозревать весь двор и окна классных
комнат, а далее, между кабинетом и передней, находился очень просторный покой со множеством книг, уставленных в высоких шкафах, четыреугольным столом, застланным зеленым сукном и
двумя сафьянными оттоманками.
Не успеет, бывало, Бахарев, усевшись у двери, докурить первой трубки, как уже вместо беспорядочных облаков дыма выпустит изо рта стройное, правильное колечко, что обыкновенно служило несомненным признаком, что Егор Николаевич ровно через
две минуты встанет, повернет обратно ключ в двери, а потом уйдет в свою
комнату, велит запрягать себе лошадей и уедет дня на
два, на три в город заниматься делами по предводительской канцелярии и дворянской опеке.
Смотритель и Вязмитинов с Зарницыным были на вечере, но держались как-то в сторонке, а доктор обещал быть, но не приехал. Лиза и здесь, по обыкновению, избегала всяких разговоров и, нехотя протанцевав
две кадрили, ушла в свою
комнату с Женей.
Девицы и дьяконица вышли в Женнину
комнату; дьякон открыл фортепиано, нащупал октаву и, взяв
два аккорда, протяжно запел довольно приятным басом...
— Ну, пусть, положим, теперича, — рассуждали между собою приятельницы, — двадцать пять рублей за харчи. Какие уж там она ему дает харчи, ну только уж так будем считать: ну, двадцать пять рублей. Ну, десять с полтиной за
комнаты: ну, тридцать пять с полтиной. А ведь она сорок
два рубля берет! За что она шесть с полтиной берет? Шесть с полтиной — деньги: ведь это без пятиалтынного
два целковых.
В том каменном полуэтаже, над которым находилась квартира Нечая, было также пять жилых
комнат. Три из них занимала хозяйка дома, штабс-капитанша Давыдовская, а
две нанимал корректор одной большой московской типографии, Ардалион Михайлович Арапов.
Домик Райнера, как и все почти швейцарские домики, был построен в
два этажа и местился у самого подножия высокой горы, на небольшом зеленом уступе, выходившем плоскою косою в один из неглубоких заливцев Фирвальдштетского озера. Нижний этаж, сложенный из серого камня, был занят службами, и тут же было помещение для скота; во втором этаже, обшитом вычурною тесовою резьбою, были жилые
комнаты, и наверху мостился еще небольшой мезонин в
два окна, обнесенный узорчатою галереею.
Далее, в углублении
комнаты, стояли мягкий полукруглый диван и несколько таких же мягких кресел, обитых зеленым трипом. Перед диваном стоял небольшой ореховый столик с
двумя свечами. К стене, выходившей к спальне Рациборского, примыкала длинная оттоманка, на которой свободно могли улечься
два человека, ноги к ногам. У четвертой стены, прямо против дивана и орехового столика, были
два шкафа с книгами и между ними опять тяжелая занавеска из зеленого сукна, ходившая на кольцах по медной проволоке.
Через десять минут Рациборский
два раза стукнул в дверь этой
комнаты.
Два молодца внесли в
комнаты два огромные серебряные подноса, уставленные бутылками различного вина и стаканами.
В третьей
комнате что-то зарыдало и заплакало разрывающим душу тихим рыданием. Из
двух первых
комнат все встали и пошли к дверям, откуда несся мерный плач.
В отворенную дверь Розанов увидел еще бульшую
комнату с диванами и большим письменным столом посредине. На этом столе горели
две свечи и ярко освещали величественную фигуру колоссального седого орла.
В последнюю ночь, проведенную Розановым в своей московской квартире, Ольга Александровна
два раза приходила в
комнату искать зажигательных спичек. Он видел это и продолжал читать. Перед утром она пришла взять свой платок, который будто забыла на том диване, где спал Розанов, но он не видал и не слыхал.
На одном из окон этой
комнаты сидели
две молодые женщины, которых Розанов видел сквозь стекла с улицы; обе они курили папироски и болтали под платьями своими ногами; а третья женщина, тоже очень молодая, сидела в углу на полу над тростниковою корзиною и намазывала маслом ломоть хлеба стоящему возле нее пятилетнему мальчику в изорванной бархатной поддевке.
Через
две минуты в
комнату вошла Лиза и сказала...
Прежде чем Бертольди могла окончить дальнейшее развитие своей мысли, в дверь раздались
два легкие удара; Лиза крикнула «войдите», и в
комнате появился Белоярцев.
Жилье ее состояло из
двух удобных и хорошо меблированных
комнат, кухни и передней.
Одна из этих дверей, налево от входа, вела в довольно просторную кухню; другая, прямо против входа, — в длинную узенькую комнатку с одним окном и камином, а третья, направо, против кухонной двери, — в зал, за которым в стороне была еще одна, совершенно изолированная, спокойная
комната с
двумя окнами.
Все убранство первой, узенькой
комнаты состояло из мягкого пружинного дивана, обитого некогда голубою материею,
двух плохеньких стульев и ломберного стола, на котором были разложены разные письменные принадлежности.
Был серый час; Лиза сидела в уголке дивана; Евгения Петровна скорыми шагами ходила из угла в угол
комнаты, потом остановилась у фортепиано, села и, взяв
два полные аккорда, запела «Плач Ярославны», к которому сама очень удачно подобрала голос и музыку.
Через
два или три часа привезли вещи Лизы, и еще через час она перешла в свою новую
комнату, где все было установлено в порядке и в печке весело потрескивали сухие еловые дрова.
Озноб Лизы не прекращался, несмотря на высокую температуру усердно натопленной
комнаты,
два теплые одеяла и несколько стаканов выпитого ею бузинного настоя.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только
два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей
комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего
два слова шепнул ему на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой
комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в
комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и
двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!» В
комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо
двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
— Партии нет возможности оканчивать, — говорил Чичиков и заглянул в окно. Он увидел свою бричку, которая стояла совсем готовая, а Селифан ожидал, казалось, мановения, чтобы подкатить под крыльцо, но из
комнаты не было никакой возможности выбраться: в дверях стояли
два дюжих крепостных дурака.