А дунет ветерок, гренадеры зашатаются с какими-то решительными намерениями, повязочки суетливо метнутся из стороны в сторону, и все это вдруг пригнется, юркнет
в густую чащу початника; наверху не останется ни повязочки, ни султана, и только синие лопасти холостых стеблей шумят и передвигаются, будто давая кому-то место, будто сговариваясь о секрете и стараясь что-то укрыть от звонкого тростника, вечно шумящего своими болтливыми листьями.
Неточные совпадения
Мелодическое погромыхивание
в тон подобранных бубенчиков и тихая качка тарантаса, потряхивающегося на гибких, пружинистых дрогах,
в союзе с ласкающим ветерком раннего утра, навели сон и дрему на всех едущих
в тарантасе. То
густые потемки, то серый полумрак раннего утра не позволяли нам рассмотреть этого общества, и мы сделаем это теперь, когда единственный неспящий член его, кучер Никитушка, глядя на лошадей, не может заметить нашего присутствия
в тарантасе.
Училищный флигель состоял всего из пяти очень хороших комнат, выходивших частию на чистенький, всегда усыпанный желтым песком двор уездного училища, а частию
в старый
густой сад, тоже принадлежащий училищу, и, наконец, из трех окон залы была видна огибавшая город речка Саванка.
Егор Николаевич один сидел
в зале за самоваром и пил чай из большого красного стакана, над которым носились
густые клубы табачного дыма.
За дверями гостиной послышались легкие шаги, и
в залу вошла Зинаида Егоровна. Она была
в белом утреннем пеньюаре, и ее роскошная,
густая коса красиво покоилась
в синелевой сетке, а всегда бледное, болезненно прозрачное лицо казалось еще бледнее и прозрачнее от лежавшего на нем следа бессонной ночи. Зинаида Егоровна была очень эффектна: точно средневековая, рыцарственная дама, мечтающая о своем далеком рыцаре.
Здесь свечечка оказывалась еще бессильнее при темных обоях комнаты. Только один неуклюжий, запыленный чехол, окутывавший огромную люстру с хрустальными подвесками, невозможно выделялся из
густого мрака, и из одной щелки этого чехла на Помаду смотрел крошечный огненный глазок. Точно Кикимора подслушала Помадины думы и затеяла пошутить с ним: «Вот, мол, где я сижу-то: У меня здесь отлично,
в этом пыльном шалашике».
Затем шел старый сосновый лес,
густою, черно-синею щеткою покрывавший гору и уходивший по ней под самое небо; а к этому лесу, кокетливо поворачиваясь то
в ту, то
в другую сторону, подбегала мелководная речечка, заросшая по загибинам то звонким красноватым тростником, махавшим своими переломленными листочками, то зелено-синим початником.
Она была одета
в темно-коричневый ватошник, ловко подпоясанный лакированным поясом и застегнутый спереди большими бархатными пуговицами, нашитыми от самого воротника до самого подола; на плечах у нее был большой серый платок из козьего пуха, а на голове беленький фламандский чепчик, красиво обрамлявший своими оборками ее прелестное, разгоревшееся на морозе личико и завязанный у подбородка двумя широкими белыми лопастями.
Густая черная коса
в нескольких местах выглядывала из-под этого чепца буйными кольцами.
Когда Гловацкий осветил до сих пор темную переднюю, Бахарев стоял, нагнув свою голову к Абрамовне, а она обивала своими белыми шерстяными вязенками с синей надвязкой
густой слой снега, насевшего
в воротник господской медвежьей шубы.
Вслед за ним
в городе началось списыванье и толки о
густой сети революционных агентов.
То по кремлевским стенам гуляли молодцы Стеньки Разина, то
в огне стонали какие-то слабые голоса,
гудел царь-колокол, стреляла царь-пушка, где-то пели по-французски «Марсельезу».
Если читатель вообразит, что весь описанный нами разговор шел с бесконечными паузами, не встречающимися
в разговорах обыкновенных людей, то ему станет понятно, что при этих словах сквозь
густые шторы Рациборского на иезуитов взглянуло осеннее московское утро.
Темная синева московского неба, истыканная серебряными звездами, бледнеет, роса засеребрится по сереющей
в полумраке травке, потом поползет редкий седой туман и спокойно поднимается к небу, то ласкаясь на прощанье к дремлющим березкам, то расчесывая свою редкую бороду о колючие полы сосен;
в стороне отчетисто и звучно застучат зубами лошади, чешущиеся по законам взаимного вспоможения;
гудя пройдет тяжелым шагом убежавший бык, а люди без будущего всё сидят.
В это время дверь из коридора отворилась, и вошел коридорный лакей, а за ним высокая дама
в длинном клетчатом плюшевом бурнусе, с
густым вуалем на лице.
Одевшись, Розанов вышел за драпировку и остолбенел: он подумал, что у него продолжаются галлюцинации. Он протер глаза и, несмотря на стоявший
в комнате
густой сумрак, ясно отличил лежащую на диване женскую фигуру. «Боже мой! неужто это было не во сне? Неужто
в самом деле здесь Полинька? И она видела меня здесь!.. Это гостиница!» — припомнил он, взглянув на нумерную обстановку.
В эту же минуту раздалось мерное пыхтенье локомотива, и из дебаркадера выскочило и понеслось
густое облако серого пара.
Комната,
в которой я спал с соловьями, выходила окнами
в старый плодовитый сад, заросший
густым вишенником, крыжовником и смородиною.
Няня, проводив Ступину, затворила за нею дверь, не запиравшуюся на ключ, и легла на тюфячок, постланный поперек порога. Лиза читала
в постели. По коридору два раза раздались шаги пробежавшей горничной, и
в доме все стихло. Ночь стояла бурная. Ветер со взморья рвал и сердито
гудел в трубах.
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной, я сказал. // Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы, право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, //
В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
Неточные совпадения
В вечернем воздухе, // Как колокол серебряный, //
Гудел громовый бас…
Но вот
в стороне блеснула еще светлая точка, потом ее закрыл
густой дым, и через мгновение из клубов его вынырнул огненный язык; потом язык опять исчез, опять вынырнул — и взял силу.
И вот
в то самое время, когда совершилась эта бессознательная кровавая драма, вдали, по дороге, вдруг поднялось
густое облако пыли.
На улице царили голодные псы, но и те не лаяли, а
в величайшем порядке предавались изнеженности и распущенности нравов;
густой мрак окутывал улицы и дома; и только
в одной из комнат градоначальнической квартиры мерцал далеко за полночь зловещий свет.
Хотя оно было еще не близко, но воздух
в городе заколебался, колокола сами собой
загудели, деревья взъерошились, животные обезумели и метались по полю, не находя дороги
в город.