Но Райнер совсем не совладел собой. Бледный, дрожа всем телом, со слезами, брызнувшими на щеки, он скоро
вошел в залу и сказал...
Неточные совпадения
За дверями гостиной послышались легкие шаги, и
в залу вошла Зинаида Егоровна. Она была
в белом утреннем пеньюаре, и ее роскошная, густая коса красиво покоилась
в синелевой сетке, а всегда бледное, болезненно прозрачное лицо казалось еще бледнее и прозрачнее от лежавшего на нем следа бессонной ночи. Зинаида Егоровна была очень эффектна: точно средневековая, рыцарственная дама, мечтающая о своем далеком рыцаре.
— Правда, правда, — подхватил Бахарев. — Пойдут дуть да раздувать и надуют и себе всякие лихие болести, и другим беспокойство. Ох ты, господи! господи! — произнес он, вставая и направляясь к дверям своего кабинета, — ты ищешь только покоя, а оне знай истории разводят. И из-за чего, за что девочку разогорчили! — добавил он,
входя в кабинет, и так хлопнул дверью, что
в зале задрожали стены.
Каждое утро, напившись чаю, она усаживалась на легком плетеном стуле под окном
залы,
в которую до самого вечера не
входило солнце.
В залу вошел лакей. Он с замешательством тщательно запер за собою дверь из передней и пошел на цыпочках к коридору, но потом вдруг повернул к Лизе и, остановись, тихо произнес...
Лиза тихо вышла и, пройдя через гостиную и
залу,
вошла в кабинет отца.
Не успел Розанов занять место
в укромной гостиной, как
в зале послышался веселый, громкий говор, и вслед за тем
в гостиную
вошли три человека: блондин и брюнет, которых мы видели
в зале, и Пархоменко.
— Ничего, значит, народ не думает, — ответил Белоярцев, который незадолго перед этим
вошел с Завулоновым и сел
в гостиной, потому что
в зале человек начал приготовлять закуску. — Думает теперича он, как ему что ни
в самом что ни есть наилучшем виде соседа поприжать.
Как только орава гостей хлынула за двери квартиры Рациборского, Ярошиньский быстро повернулся на каблуках и, пройдя молча через
зал, гостиную и спальню,
вошел в уединенную рабочую хозяина.
Варвара Ивановна
вошла в круглый, строго меблированный
зал и сказала свою фамилию дежурному чиновнику.
— Наша печальная обязанность… — начал было надзиратель, но
в залу вошел Сергей Богатырев. Он дрожал как
в лихорадке и старался держать себя как можно смелее.
Войдя в залу, я спрятался в толпе мужчин и начал делать свои наблюдения. Грушницкий стоял возле княжны и что-то говорил с большим жаром; она его рассеянно слушала, смотрела по сторонам, приложив веер к губкам; на лице ее изображалось нетерпение, глаза ее искали кругом кого-то; я тихонько подошел сзади, чтоб подслушать их разговор.
Не успела она
войти в залу и дойти до тюлево-ленто-кружевно-цветной толпы дам, ожидавших приглашения танцовать (Кити никогда не стаивала в этой толпе), как уж ее пригласили на вальс, и пригласил лучший кавалер, главный кавалер по бальной иерархии, знаменитый дирижер балов, церемониймейстер, женатый, красивый и статный мужчина, Егорушка Корсунский.
Неточные совпадения
«Увидеть барский дом нельзя ли?» — // Спросила Таня. Поскорей // К Анисье дети побежали // У ней ключи взять от сеней; // Анисья тотчас к ней явилась, // И дверь пред ними отворилась, // И Таня
входит в дом пустой, // Где жил недавно наш герой. // Она глядит: забытый
в зале // Кий на бильярде отдыхал, // На смятом канапе лежал // Манежный хлыстик. Таня дале; // Старушка ей: «А вот камин; // Здесь барин сиживал один.
Как изменилася Татьяна! // Как твердо
в роль свою
вошла! // Как утеснительного сана // Приемы скоро приняла! // Кто б смел искать девчонки нежной //
В сей величавой,
в сей небрежной // Законодательнице
зал? // И он ей сердце волновал! // Об нем она во мраке ночи, // Пока Морфей не прилетит, // Бывало, девственно грустит, // К луне подъемлет томны очи, // Мечтая с ним когда-нибудь // Свершить смиренный жизни путь!
Ему даже отойти от них не хотелось, но он поднялся по лестнице и
вошел в большую, высокую
залу, и опять и тут везде, у окон, около растворенных дверей на террасу, на самой террасе, везде были цветы.
Наши путники
вошли в ворота и очутились среди пространной
залы, или крытого двора.
— Ты
вошла бы
в залу, и несколько чепцов пошевелилось бы от негодования; какой-нибудь один из них пересел бы от тебя… а гордость бы у тебя была все та же, а ты бы сознавала ясно, что ты выше и лучше их.