Неточные совпадения
— Tant mieux, mon cher, tant mieux! C'est un si grand âge, [Тем
лучше, мой дорогой, тем
лучше! Это такой преклонный возраст (франц.).] что как не увлечься таким лестным поклепом! Он назовется
автором, не бойтесь. Впрочем, и это тоже не ваше дело.
По отношению к первому, снисходительнейшие читатели еще милостиво извиняют
автора приведением в его оправдание слов Гоголя, что «
хорошего русского человека будто бы рельефно нельзя изображать», но зато по отношению к Ларе суд этот гораздо строже:
автор слышит укоризны за неясность нравственного образа этой женщины, напоминающей, по словам некоторых судей, таких известных им лиц, которые, «не называясь умопомешанными, поступают как сумасшедшие».
В пьесе открывают, что воровка не она, а сорока, — и вот Анету несут назад в торжестве, но Анета
лучше автора поняла смысл события; измученная грудь ее не нашла радостного звука; бледная, усталая, Анета смотрела с тупым удивлением на окружающее ликование, со стороною упований и надежд, кажется, она не была знакома.
Удовольствие доктора Зеленского заключалось в том, что, когда назначенные из кадет к выпуску в офицеры ожидали высочайшего приказа о производстве, он выбирал из них пять-шесть человек, которых знал, отличал за способности и любил. Он записывал их больными и помещал в лазарете, рядом с своей комнатой, давал им читать книги
хороших авторов и вел с ними долгие беседы о самых разнообразных предметах.
Неточные совпадения
«Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию и насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроумным).
Автор чистосердечно признается, что он выпустил из своего романа целую главу, в коей описано было путешествие Онегина по России. От него зависело означить сию выпущенную главу точками или цифром; но во избежание соблазна решился он
лучше выставить вместо девятого нумера осьмой над последней главою Евгения Онегина и пожертвовать одною из окончательных строф:
Классические
авторы нам все известны, но мы
лучше знаем критические объяснения текстов, нежели то, что их доднесь делает приятными, что вечность для них уготовало.
— До сих пор одна из них, — рассказывал мне
автор дневника и очевидец, — она уж и тогда-то не молода была, теперь совсем старуха, я ей накладку каждое воскресенье делаю, — каждый раз в своем блудуаре со смехом про этот вечер говорит… «Да уж забыть пора», — как-то заметил я ей. «И што ты… Про
хорошее лишний раз вспомнить приятно!»
Соколовский,
автор «Мироздания», «Хевери» и других довольно
хороших стихотворений, имел от природы большой поэтический талант, но не довольно дико самобытный, чтоб обойтись без развития, и не довольно образованный, чтоб развиться. Милый гуляка, поэт в жизни, он вовсе не был политическим человеком. Он был очень забавен, любезен, веселый товарищ в веселые минуты, bon vivant, [любитель хорошо пожить (фр.).] любивший покутить — как мы все… может, немного больше.
Не знаю, насколько верно последнее; при мне было очень
хорошее лето, но метеорологические таблицы и краткие отчеты других
авторов дают в общем картину необычайного ненастья.