Неточные совпадения
Но им было теперь не
до него: один из этих людей лежал на
краю гроба, другой философствовал в остроге, а женщины переходили
от одного страдальца к другому
и не останавливались на том, что делается с негодяями.
Действительно, туман совершенно рассеялся, воздух стал прозрачнее и несколько мягче. На севере из-за гребня холмов, покрытых черною массой лесов, слабо мерцая, подымались какие-то белесоватые облака, быстро пробегающие по небу. Казалось, кто-то тихо вздыхал среди глубокой холодной ночи, и клубы пара, вылетавшие из гигантской груди, бесшумно проносились по небу
от края и до края и затем тихо угасали в глубокой синеве. Это играло слабое северное сияние.
Теперь стало светло — гораздо светлее, чем при начале ночи. Это происходило, конечно, оттого, что они были гораздо ближе к звездам. Звезды, величиною каждая с яблоко, так и сверкали, а луна, точно дно большой золотой бочки, сияла, как солнце, освещая равнину
от края и до края.
Отвороти свой взор // От прошлого. Широкая река, // Несущая
от края и до края // Судов громады, менее ль светла // Тем, что ее источники, быть может, // В болотах дальних кроются? Ирина, // Гляди вперед! Гляди на светлый путь // Передо мной! Что в совести моей // Схоронено, что для других незримо — // Не может то мне помешать на славу // Руси царить!
Неточные совпадения
Чувство радости
от близости к ней, всё усиливаясь, дошло
до того, что, подавая ей в ее корзинку найденный им огромный на тонком корне с завернувшимися
краями березовый гриб, он взглянул ей в глаза
и, заметив краску радостного
и испуганного волнения, покрывшую ее лицо, сам смутился
и улыбнулся ей молча такою улыбкой, которая слишком много говорила.
Второй голос более не откликнулся,
и мальчик снова принялся взывать к Антропке. Возгласы его, более
и более редкие
и слабые, долетали еще
до моего слуха, когда уже стало совсем темно
и я огибал
край леса, окружающего мою деревеньку
и лежащего в четырех верстах
от Колотовки…
Самгин тоже опрокинулся на стол,
до боли крепко опираясь грудью о
край его. Первый раз за всю жизнь он говорил совершенно искренно с человеком
и с самим собою. Каким-то кусочком мозга он понимал, что отказывается
от какой-то части себя, но это облегчало, подавляя темное, пугавшее его чувство. Он говорил чужими, книжными словами,
и самолюбие его не смущалось этим:
Не воскреснуть Игоря дружине, // Не подняться после грозной сечи! //
И явилась Карна
и в кручине // Смертный вопль исторгла,
и далече // Заметалась Желя по дорогам, // Потрясая искрометным рогом. //
И от края, братья,
и до края // Пали жены русские, рыдая: // «Уж не видеть милых лад нам боле! // Кто разбудит их на ратном поле? // Их теперь нам мыслию не смыслить, // Их теперь нам думою не сдумать, //
И не жить нам в тереме богатом, // Не звенеть нам серебром
и златом!»
В самом деле, то
от одной, то
от другой группы опрометью бежал матрос с пустой чашкой к братскому котлу
и возвращался осторожно, неся полную
до краев чашку.