Неточные совпадения
Ночь уходила; пропели последние петухи; Михаил Андреевич Бодростин лежал бездыханный в большой зале, а Иосаф Платонович Висленев сидел
на изорванном кресле в конторе; пред ним, как раз насупротив, упираясь своими ногами в ножки его кресла, помещался огромный рыжий мужик, с длинною палкой в руках и дремал, у дверей стояли два другие мужика, тоже с большими палками, и оба тоже дремали, между тем как под
окнами беспрестанно шмыгали дворовые женщины и ребятишки, старавшиеся приподняться
на карниз и заглянуть чрез
окно на убийцу, освещенного сильно нагоревшим сальным огарком.
Неточные совпадения
Деревянный, потемневший трактир принял Чичикова под свой узенький гостеприимный навес
на деревянных выточенных столбиках, похожих
на старинные церковные подсвечники. Трактир был что-то вроде русской избы, несколько в большем размере. Резные узорочные
карнизы из свежего дерева вокруг
окон и под крышей резко и живо пестрили темные его стены;
на ставнях были нарисованы кувшины с цветами.
Несмотря
на то, что снаружи еще доделывали
карнизы и в нижнем этаже красили, в верхнем уже почти всё было отделано. Пройдя по широкой чугунной лестнице
на площадку, они вошли в первую большую комнату. Стены были оштукатурены под мрамор, огромные цельные
окна были уже вставлены, только паркетный пол был еще не кончен, и столяры, строгавшие поднятый квадрат, оставили работу, чтобы, сняв тесемки, придерживавшие их волоса, поздороваться с господами.
В день приезда Гарибальди в Лондон я его не видал, а видел море народа, реки народа, запруженные им улицы в несколько верст, наводненные площади, везде, где был
карниз, балкон,
окно, выступили люди, и все это ждало в иных местах шесть часов… Гарибальди приехал в половине третьего
на станцию Нейн-Эльмс и только в половине девятого подъехал к Стаффорд Гаузу, у подъезда которого ждал его дюк Сутерланд с женой.
Позолота
на капителях и базах,
на карнизах и арабесках частью поблекла, частью совсем слиняла; паркетный пол во многих местах покоробило от сырости, точно он вспух; громадные
окна скупо пропускали свет из-за своих потемневших штофных драпировок.
Когда-то зеленая крыша давно проржавела, во многих местах листы совсем отстали, и из-под них, как ребра, выглядывали деревянные стропила; лепные
карнизы и капители коринфских колонн давно обвалились, штукатурка отстала, резные балясины
на балконе давно выпали, как гнилые зубы, стекол в рамах второго этажа и в мезонине не было, и амбразуры
окон глядели, как выколотые глаза.