— Нет, я люблю, — отвечала она тоже тихо, — в его нескладных словах всегда есть какие-то
штришки, делающие картину, это меня занимает… Светозар Владенович, — отнеслась она громко, — а где же ваш Испанский Дворянин?
Здесь нужно великое уменье взять какую-нибудь мелочишку, ничтожный, бросовый
штришок, и получится страшная правда, от которой читатель в испуге забудет закрыть рот.
— Да, я укоряю Его. Иисус, Иисус! Зачем так чист, так благостен Твой лик? Только по краю человеческих страданий, как по берегу пучины, прошел Ты, и только пена кровавых и грязных волн коснулась Тебя, — мне ли, человеку, велишь Ты погрузиться в черную глубину? Велика Твоя Голгофа, Иисус, но слишком почтенна и радостна она, и нет в ней одного маленького, но очень интересного
штришка: ужаса бесцельности!