Невдалеке он заарестовал бабу, ехавшую в город с возом молодой капусты и, дав этой, ничего не
понимавшей и упиравшейся бабе несколько толчков, насильно привел ее лошадь к тому месту, где лежал бесчувственный Подозеров. Здесь майор, не обращая внимания на кулаки и вопли женщины, сбросив половину кочней на землю, а из остальных устроил нечто вроде постели и, подняв тяжело раненного или убитого на свои руки, уложил его на воз, дал бабе рубль, и Подозерова повезли.
Плохо
понимавший по-немецки Висленев не обращал внимания на их разговор, в котором до ушей его чаше других слов долетало слово verrückt [сумасшедший (нем.).] и к отягчению своего положения оставался в безвестности о том, что его считают сумасшедшим.
При этом Висленев опять изображал из свободной руки чайничек и прихлебывал воздух, но всем этим только потешал не
понимавших его немцев и наконец распотешил и Глафиру, которая с прибытием в Берлин взошла в вагон.