Александра Ивановна пожала плечами и, обмочив в чернила перо, тщательно
зачеркнула все, что касалось Форовой, и затем продолжала...
Это до такой степени рассердило и смутило Жозефа, что он сейчас же хотел
зачеркнуть Благочестивого Устина и написать себе иного гения, но Глафира остановила его решительным движением и объявила, что это невозможно, что духи не ошибаются.
— Теперь, — сказала она, — мы можем действовать смело, никакие отсрочки нам больше не нужны и никто нам не страшен: Синтянин безвластен; его жена замарана интригой с тобою: фотография, которую ты прислал мне, сослужит нам свою службу; Форов и Евангел причастны к делу о волнении крестьян; Висленев сумасшедший; Подозеров
зачеркнут вовсе. Остается одно: чтобы нам не мешал Кюлевейн. С него надо начать.