Неточные совпадения
— Нет, — отвечает, —
бачка, моя некрещена, моя счастливая.
— Счастливая,
бачка; меня,
бачка, Дзол-Дзаягачи дала,
бачка. Она меня,
бачка, бережет.
— А она,
бачка, меня не дает крестить.
— Что ты,
бачка? зачем Дзол-Дзаягачи сердить? — она рассердится — дуть станет.
— Нет,
бачка, она не даст обижать.
— Как же,
бачка, меня крестить? — мне много обида,
бачка: зайсан придет — меня крещеного бить будет, шаман придет — опять бить будет, лама придет — тоже бить будет и олешков сгонит. Большая,
бачка, обида будет.
— Как,
бачка, не смеют? смеют,
бачка, всё возьмут; у меня дядю,
бачка, уже разорили… Как же,
бачка, разорили, и брата,
бачка, разорили.
— Как же,
бачка, есть брат,
бачка, есть.
— Как же,
бачка, крещеный, два раза крещеный.
— Как же,
бачка, крестят.
— Нет,
бачка, верно: он один раз за себя крестился, а один раз,
бачка, за меня.
— Какой,
бачка, вздор! — не вздор: я,
бачка, от попа спрятался, а брат за меня крестился.
— Потому,
бачка, что он добрый.
— Да,
бачка, брат. Он сказал: «Я все равно уже пропал — окрещен, а ты спрячься, — я еще окрещусь»; я и спрятался.
— Опять,
бачка, креститься побежал.
— А туда,
бачка, где ныне, слыхать, твердый поп ездит.
— А свои у нас там,
бачка, свои люди живут, хорошие,
бачка, люди; как же? ему,
бачка, жаль… он их жалеет,
бачка, — за них креститься побежал.
— А что,
бачка? ничего: ему,
бачка, уж все равно, а тех,
бачка, зайсан бить не будет, и лама олешков не сгонит.
— Нет,
бачка, — Куська-Демяк.
— Как же,
бачка, мне лучше.
— Так,
бачка: это как он за меня крестился, тогда его стали Куська-Демяк дразнить.
— Не знаю,
бачка, — забыл.
— Нет,
бачка, и он позабыл.
— Нет,
бачка, — верно, позабыл.
— Разыщи,
бачка, разыщи; и он скажет, что позабыл.
— Ничего,
бачка; ему теперь,
бачка, никто ничего, — он пропащий.
— Да,
бачка; его шаман гонит, у него лама олешки забрал, ему свой никто не верит.
— Нельзя,
бачка, крещеному верить, — никто не верит.
— Отчего,
бачка, хуже? — один человек.
— Не знаю,
бачка, — ты говоришь, что не хуже, и я говорю; а верить нельзя.
— Потому,
бачка, что ему поп грех прощает.
— Как можно,
бачка, без прощения оставаться! Это нельзя,
бачка. Надо прощенье просить.
— Так,
бачка, говорю: крещеный сворует, попу скажет, а поп его,
бачка, простит; он и неверный,
бачка, через это у людей станет.
— Этак,
бачка, не годится у нас, не годится.
— Так,
бачка: у кого украл, тому назад принеси и простить проси; человек простит, и бог простит.
— Отчего же,
бачка, не может простить? — и поп может. Кто у попа украл, того,
бачка, и поп может простить.
— Как же,
бачка? — нельзя,
бачка: неправда,
бачка, будет; неверный человек,
бачка, везде пойдет.
— Как же,
бачка, — слыхал.
— Свинью,
бачка, в море топил.
— Ничего,
бачка, — хорош, жалостлив,
бачка, был.
— Слепому на глаза,
бачка, плевал, — слепой видел; хлебца и рыбка народца кормил.
— Как же,
бачка, — много знаю.
— А люди,
бачка, говорят.
— Люди-то? Как же,
бачка, — наши, наши.
— Как же,
бачка, понял: свинью в море топил, слепому на глаза плевал, — слепой видел, хлебца-рыбка народца дал.
— Ничего,
бачка, — всё правду врешь; жаль его: он хорош, Христосик.
Неточные совпадения
— Что,
бачка, делать? Мы бедна, деньга бережем на черная дня.
—
Бачка… кош ставить нильзя… — десять раз принимались толковать башкиры, — ашата подох… становой кулупал по спинам…
— Ай-яяй! — взвизгивает башкир, хватаясь за спину. — ан,
бачка!..
«Землимир, землимир скоро тащи,
бачка Алексей Степаныч, — говорил визгливым голосом Мавлютка, — землимир вся кончал; белым столбам надо; я сам гуляет на мижа».
Один из башкирцев скоро догадался, о чем идет дело, и отвечал: «Екши, екши,
бачка, ладно!