Вечером приехал отец. Он был очень миловидный и совсем еще не старый — не более лет пятидесяти двух или трех. Манера держаться у него была военная, и он был в отставном военном сюртуке, со шпорами, но без усов. Мы его никогда ранее не видали и потому не заметили, как он вошел в комнату сына, а узнали его уже тогда, когда он оттуда вышел.
Между тем Николай Петрович успел, еще при жизни родителей и к немалому их огорчению, влюбиться в дочку чиновника Преполовенского, бывшего хозяина его квартиры, миловидную и, как говорится, развитую девицу: она в журналах читала серьезные статьи в отделе «Наук».
Теперь она стояла на пороге, и свет висячей лампы падал ей прямо на голову — в белом шерстяном платке. Из-под платка смотрело круглое, миловидное, курносое личико с пухлыми щеками и ямочками на них от улыбки пухлых красных губ.
В большой, светлой комнате сидят миловидные девушки, наклонясь над ниспадающими волнами шёлка, а она показывает им фасоны и во время примерки занимает светской беседой элегантных дам.
В большой, светлой комнате сидят миловидные девушки, наклонясь над ниспадающими волнами шёлка, а она показывает им фасоны и во время примерки занимает светской беседой элегантных дам.
Её довольно миловидное лицо вполне закономерно можно было бы назвать красивым, если бы не выражение тревоги, не покидающее его.
– Что вы хотите? – им приветливо улыбалась миловидная женщина лет сорока в темно-вишневом костюме.