Неточные совпадения
Теперь, вот позвольте, сейчас будет вам сказ о моем воспитании, про
какое вы, наверно, никогда и не чуяли, а теперь враз всё узнаете,
как оно состоялось, — и главное, совсем неожиданно и, заметьте, совсем с неподходящего повода — из-за налима.
А отец
ему отвечает, что «что же это, ты подаешь, не объяснив, в чем твое угождение, а думаешь уже,
как бы с мылом под меня подплынуть! Так и все вы, духовные, такие хитрые; но я еще не забыл,
как твой тесть моего дiда волю над
его гробом с амвони выкликал; а может быть, все это только враки были, за то що
он хотел выпхать
из Перегудов жидов, а потом, когда уже жидов не стало, то
он начал сам давать гроши на проценты, а ныне и ты тому же последовал».
Поп Маркел живо слетал и, возвратясь, сказал: «Ныне владыка всему предпочитает уху
из разгневанного налима». И для того сейчас же положили разыскать и приобресть налима, и привезть
его живого, и, повязав
его дратвою за жабры, пустить
его гулять в пруд, и так воспитывать, пока владыка приедет, и тогда налима вытащить на сушу, и принесть
его в корыте, и огорчать
его постепенно розгами; а когда
он рассердится
как нельзя более и печень
ему вспухнет, тогда убить
его и изварить уху.
Отец Маркел привез в бочке весьма превеликую рыбу, которую
они только за помощью станового насилу отняли у жида, ожидавшего к себе благословенного цадика, и
как только к нам оная рыба была доставлена, то сейчас же поведено было прислужавшей у нас бабе Сидонии, щобы она спряла
из овечьей волны крепкую шворку, и потом отец Маркел и мой родитель привязали ею налима под жабры и пустили
его плавать в чистый ставок; а другой конец шворки привязали к надбережной вербе и сказали людям, чтобы сией рыбы никто красть не осмеливался, ибо она уже посвяченная и «дожидается архиерея».
И архиерей понимал,
как неудобна с
ними трактация, и для того прямо
из языческого Рима вдруг перенесся к домашнему хозяйству и спросил...
— Поверь мне, что духовная часть всех лучше, и нет на свете счастливейших,
как те, что заняли духовные должности, потому что, находятся ли люди в горе или в радости, духовные всё себе от
них кое-что собирают. Будь умен, не избегай сего для сына, ибо Россия еще такова, что долго
из сего круговращения не: выступит. — Но отец все-таки и тут хотел на своем поставить и сказал...
Правда, что иные находили в
нем как бы не весьма много духовности, но зато
он был превеликий любитель миролюбия и хозяйства и столько был в это вникателен и опытен, что с приходящими просителями всего охотнее говорил о произрастениях
из полей и о скотоводстве, и многие советы
его были удивительны.
Почитался
он,
как богослов, вероятно, только за то, что знал наизусть все решительно праздники и каноны всем праздникам, и для обучения нас имел тетради,
из коих извлекал познания, в которых бы, думаю, и сам Феофан Прокопович бы, пожалуй, не много утямив.
И так далее, и «в коем уде кiй бес живет, где пребывает и
как страсть воздвизает», и «
как оные духи входят овогда чувственно некако, а овогда же входят и исходят чувственне некако», и «како противу
им человеку подобает нудитеся…» И все эти науки мы превзошли и знания получили; но кроме того владыка и сам меня призывал и почасту учил меня по-латыни, и я — право, такой понятный хлопец был, что мы не только какого-нибудь там Корнелия Непота переводили, а еще, бывало, сам
он читал мне свои переводы, которые делал
из Овидия!..
Оноприй Опанасович Перегуд на этом кончил на память цитату
из Овидия и минуты две жалостно вздыхал о быке, а потом прибавлял, что всякий раз, когда
он «молодший был» и архиерей
ему, бывало, читал это
из Овидия, то
он несколько дней совсем не мог есть ничего мясного, окромя
как в колбасах, где ничего не видно, но потом над этим язычеством смеялись, и
оно в
нем «помалу сходило», и опять наставал обычный порядок учения и жизни.
—
Из этой стороны, — продолжал облегченный слезами рассказчик, — примечательнее всего было то,
как я учился всему по облегченному способу у Вековечкина, то это делалось по
его тетрадкам, но ответы не спрашивались, потому что нам уроки учить было некогда.
Может быть, конечно, надо иначе жить и ходить перед богом, а не так, як ходил в своих красных чоботах поп Прокопий, но ведь все люди живут не так,
как следует; а только когда и Маркел внезапно окончился скорописною смертию, як раз над своею раскрытою кубышкою, где содерживал свои гроши, то вот тогда мы увидали еще худшее, ибо ко гробу высокопроцентного Маркела попа наiхали студенты не токмо
из бурсы, а даже академисты, и стали на дочку
его, сиротиночку Домасю, или на Домну Маркеловну, такие несытые очи пущать и такие стрелы стрелять в нее через отцовский гроб, що даже посмущали всех своими холостыми зарядами.
Но все это
он разумел, а преудивятельно, что никому того же духа не предал и хотя сам бодро отошел до вiчного придела, но по
нем самосветлейшая голова в губернии остался оный многообожаемый миляга Вековечкин, и я поехал к
его страхоподобию, надеясь, что от разума
его несть ничто утаено, и
как приехал, то положил пред
него две бутылки мадеры и говорю
ему: «Послухайте меня, многообожаемый, и, во-первых, примите от меня сие немецкое вино для поддержания здоровья вашего, а во-вторых, обсудите: что это, так и так, вот
какие мне намеки дают, и что я в таком положении имею делать?» А
он мне не отвечал прямо, а сказал
как бы притчею: «Вино мадера хотя идет
из немецкого города Риги, но
оно само не немецкое, а грецкое.
Жид привез мне
из города потребный револьвер, под названием «барбос», на шесть стволов, и я все стволы,
как должно, насыпал порохом и забил пулями, но только не наложил пистоны, потому что от
них может выстрелить.
И я за
ними все смотрел-смотрел, аж заморился и ничего не понял, а
как подхожу назад до своей брички, чтоб достать себе
из погребчика выпить чарочку доброй горшки и закусить, чего Христина сунула,
как вдруг вижу, в бричке белеется грамотка…
Перегуд покидал чулок и рисовал, и вырезывал
из бумаги огромные глаголицкие буквы:
он будет
ими отражать прямо на небо то, про что восшумит глас, вопиющий в пустыне: «Готовьте путь! Готовьте путь!» Уж слышен росный дух, и
как только держащий состав вод отворит бездну, тогда сейчас твердый лед станет жидкой влагою и освежает все естество и деревья дубравные, и возгремит божие страшное великолепие!
Неточные совпадения
Как бы, я воображаю, все переполошились: «Кто такой, что такое?» А лакей входит (вытягиваясь и представляя лакея):«Иван Александрович Хлестаков
из Петербурга, прикажете принять?»
Они, пентюхи, и не знают, что такое значит «прикажете принять».
Также заседатель ваш…
он, конечно, человек сведущий, но от
него такой запах,
как будто бы
он сейчас вышел
из винокуренного завода, это тоже нехорошо.
И нарочно посмотрите на детей: ни одно
из них не похоже на Добчинского, но все, даже девочка маленькая,
как вылитый судья.
Городничий. И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина
из того, что
он говорил, правда? (Задумывается.)Да
как же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт
его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто
как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.
Хлестаков, молодой человек лет двадцати трех, тоненький, худенький; несколько приглуповат и,
как говорят, без царя в голове, — один
из тех людей, которых в канцеляриях называют пустейшими. Говорит и действует без всякого соображения.
Он не в состоянии остановить постоянного внимания на какой-нибудь мысли. Речь
его отрывиста, и слова вылетают
из уст
его совершенно неожиданно. Чем более исполняющий эту роль покажет чистосердечия и простоты, тем более
он выиграет. Одет по моде.