Неточные совпадения
Это была живая картина к той сказке и присказке: полусумасшедший кривой дворянин, важно позирующий в пышном уборе из костюмерной лавки, а вокруг его умная, но своенравная княгиня да два смертно ей преданные верные слуги и друг с сельской поповки. Это
собралась на чужине она, отходящая, самодумная Русь; а там, за
стенами дома, катилась и гремела другая жизнь, новая, оторванная от домашних преданий: люди иные,
на которых страна смотрела еще как удивленная курица смотрит
на выведенных ею утят.
Неточные совпадения
На задней, глухой
стене этого портика, или галереи, были вделаны шесть ниш для статуй, которые Одинцов
собирался выписать из-за границы.
В кофейной Печкина вечером
собралось обычное общество: Максинька, гордо восседавший несколько вдали от прочих
на диване, идущем по трем
стенам; отставной доктор Сливцов, выгнанный из службы за то, что обыграл
на бильярде два кавалерийских полка, и продолжавший затем свою профессию в Москве: в настоящем случае он играл с надсмотрщиком гражданской палаты, чиновником еще не старым, который, получив сию духовную должность, не преминул каждодневно ходить в кофейную, чтобы придать себе, как он полагал, более светское воспитание; затем
на том же диване сидел франтоватый господин, весьма мизерной наружности, но из аристократов, так как носил звание камер-юнкера, и по поводу этого камер-юнкерства рассказывалось, что когда он был облечен в это придворное звание и явился
на выход при приезде императора Николая Павловича в Москву, то государь, взглянув
на него, сказал с оттенком неудовольствия генерал-губернатору: «Как тебе не совестно завертывать таких червяков, как в какие-нибудь коконы, в камер-юнкерский мундир!» Вместе с этим господином приехал в кофейную также и знакомый нам молодой гегелианец, который наконец стал уж укрываться и спасаться от m-lle Блохи по трактирам.
Подсказывала ей память, как он в другой раз преданную ей ключницу Степаниду
сбирался за что-то повесить, как он даже вбил гвоздь в
стену, приготовил веревку и, наконец, заставил Степаниду стать
на колени и молиться богу.
Слепой смолкал
на минуту, и опять в гостиной стояла тишина, нарушаемая только шепотом листьев в саду. Обаяние, овладевавшее слушателями и уносившее их далеко за эти скромные
стены, разрушалось, и маленькая комната сдвигалась вокруг них, и ночь глядела к ним в темные окна, пока,
собравшись с силами, музыкант не ударял вновь по клавишам.
По коридору бродили люди,
собирались в группы, возбужденно и вдумчиво разговаривая глухими голосами. Почти никто не стоял одиноко —
на всех лицах было ясно видно желание говорить, спрашивать, слушать. В узкой белой трубе между двух
стен люди мотались взад и вперед, точно под ударами сильного ветра, и, казалось, все искали возможности стать
на чем-то твердо и крепко.