Неточные совпадения
Знаю, в другое время они бы
за это грозно рассердились и ужасно бы
чту могли сделать, а тут только вздрогнули и говорят...
Русский язык был в таком загоне, что ей
почти не с кем было на нем обращаться, кроме прислуги, а в институте даже горничная, которой княгиня сделала подарки
за услуги княжне, прося у бабушки руку для поцелуя, сказала...
Дворянство через то страдает, что прибыльщики да компанейщики не
за заслуги в дворяне попадать стали, а
за прислужничество; старая же знать, мало
честь соблюдая, с ними мешалась.
И он не ошибался в расчете и еще раз сумел подхвалить себя
за сдержанность, когда в день обеда, назначенного в его
честь в дворянском собрании, туда явились только одни чиновники и самая незначительная часть дворян.
Поистине трудно верить тому,
чту эти люди иногда переносили единственно
за то, чтоб их пускали в дома знати.
Отношения Gigot к другим лицам бабушкиного штата были уже далеко не те, что с Ольгою Федотовною: чинный Патрикей оказывал французу такое почтение, что Gigot даже принимал его
за обиду и вообще не имел никакой надежды сколько-нибудь с Патрикеем сблизиться, и притом же он совершенно не понимал Патрикея, и все, что этот княжедворец воздавал Gigot, «для того, чтобы ему
чести прибавить», сей последний истолковывал в обратную сторону.
Так как разговор этот шел в гостиной при самой княгине и при посторонних людях, из которых, однако, никто не желал вступиться
за честь русского дворянства, то Рогожин не вытерпел и выступил, но выступил неудачно: плохо маракуя по-французски, он не мог отразить самых несостоятельных нападений Gigot, который кричал...
Дон-Кихот сдавался на этот призыв, и они проводили
за шашками
почти все время, когда молодые князьки занимались с приходящими учителями и Gigot был свободен.
Им внушают —
почитать себя
за важное и необходимое в руководстве другими, а по-моему, первое начало, чтобы сей глупости не доверяли и руководить людьми не стремились, а себя умнее руководили.
«Против кого же я пойду? против родной дочери, против зятя? Нет; это не то:
за свою вину я отдам крестьянам все свое, чего их добро стоило… У меня после этого ничего своего не останется, но это полгоря, — без денег легче жить, чем без
чести… Авось сыновья в угле и в куске хлеба мне не откажут… А если и они, если и их мне подменят?»
Он убежден, что все со временем захотят платить добром
за добро, — и потому он исключает всякий суд и всякие наказания, всякие похвалы и всякие
почести…
— Но как же вы теперь будете устроены? — спросила, удерживая в своих руках руку его, княгиня, — и она с замешательством стала говорить о том, что
почла бы
за счастье его успокоить у себя в деревне, но Червев это отклонил, ответив, что он «всегда устроен».
За эти похвалы Валерию maman супила на него брови и после отъезда Павлыганьевых обыкновенно несколько дней показывала младшему брату некоторую сухость, делавшуюся особенно заметною потому, что брат Валерий, похожий лицом и нравом на maman, пользовался особенною ее нежностью и слыл у нас
за ее фаворита, которому ни в чем
почти не было отказа.
— Я слуга общества, и распоряжайтесь мною, как вам угодно. К чему поставите, господа дворяне, то
за святой долг
почту справить по истине и разумению, какие имею, — отвечал он.
Якова Львовича избрали совестным судьею. Он был очень доволен этим избранием. Мирить людей и прекращать по совести щекотливые дела, деликатность свойства которых с уважением обходит самый закон, — это было всего более по сердцу дяде, и он поблагодарил дворянство
за честь и принял должность.
Яков Львович благодарил
за честь и принял эту высокую и много значившую в тогдашнее время должность: он и ее занял не для проформы и комеражей, а высоко и твердо понес свое знамя.
Искоса бросив еще один взгляд на все, что было в комнате, он почувствовал, что слово «добродетель» и «редкие свойства души» можно с успехом заменить словами «экономия» и «порядок»; и потому, преобразивши таким образом речь, он сказал, что, наслышась об экономии его и редком управлении имениями, он
почел за долг познакомиться и принести лично свое почтение.
Неточные совпадения
Тогда — не правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась… Что ж ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь являться я должна; // Что я богата и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас
за то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен // И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную
честь?
Он верил, что душа родная // Соединиться с ним должна, // Что, безотрадно изнывая, // Его вседневно ждет она; // Он верил, что друзья готовы //
За честь его приять оковы // И что не дрогнет их рука // Разбить сосуд клеветника; // Что есть избранные судьбами, // Людей священные друзья; // Что их бессмертная семья // Неотразимыми лучами // Когда-нибудь нас озарит // И мир блаженством одарит.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто
за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись
почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
И трудолюбивая жизнь, удаленная от шума городов и тех обольщений, которые от праздности выдумал, позабывши труд, человек, так сильно стала перед ним рисоваться, что он уже
почти позабыл всю неприятность своего положения и, может быть, готов был даже возблагодарить провиденье
за этот тяжелый <урок>, если только выпустят его и отдадут хотя часть.
— А вот я и здесь, — сказал, входя, хозяин и ведя
за собой двух юношей, в летних сюртуках. Тонкие, точно ивовые хлысты, выгнало их вверх
почти на целый аршин выше Петра Петровича.