Неточные совпадения
Но, однако, ответа не было, а темная фигурка, легко скользя стороною дороги, опять исчезла в темноте ночи, и только по серому шару, который катился
за нею, Марья Николаевна основательно убедилась, что это была она, то есть Ольга Федотовна, так
как этот прыгающий серый шар был большой белый пудель Монтроз, принадлежавший Патрикею Семенычу и не ходивший никуда
ни за кем, кроме своего хозяина и Ольги Федотовны.
Можно положительно сказать, что если б и в монастырях тоже не оказывалось каких-нибудь угнетенных людей,
за которых Доримедонт Васильич считал своею непременною обязанностью вступаться и через это со всеми ссорился, то его
ни одна обитель не согласилась бы уступить другой, но так
как заступничества и неизбежно сопряженные с ними ссоры были его неразлучными сопутниками, то он частенько переменял места и наконец, заехав бог весть
как далеко, попал в обитель, имевшую большой архив древних рукописей, которые ему и поручили разобрать и привесть в порядок.
Но на его несчастие дела его шли так худо, что ее-то, эту чудную Ксению, он никак более и не видал.
Как он
ни проснется, все сидит возле него женщина, да не та, а спросить ему казалось неловко и совестно. Разве ее похвалить
за красу? Но
как же это мог себе позволить благородный и начитанный дворянин?
После этого губернатор напрасно тщился попасть в тон к графу. Но граф счел себя положительно обиженным и уехал, не видавшись
ни с кем из ухаживавших
за ним сановников. Он их считал достойными большего наказания, чем самоё княгиню, которая ему стала даже серьезно нравиться,
как Гаральду презиравшая его русская дева.
В свете знали, что княгиня
ни у кого ничего не искала, и потому там ее искали и собирались есть
за ее столами и потом сплетничать о ней,
как о чудаке, о женщине резкой, беспокойной и, пожалуй, даже немножко опасной.
—
Какая густая толпа людей и с громкими именами, и все без громких дел, и еще слава богу, что их поодаль от дел держат. Окромя
как по гостиным эполетами трясти да шпорами звякать,
ни к чему не способны…
За неволю чужих возьмешь, когда свои к ставцу лицом сесть не умеют!
Семнадцатилетняя княжна решила
как можно скорее оставить материн дом. Выход представлялся один — замужество. Княжна Анастасия никого не любила, ей даже никто не нравился, ей было все равно,
за кого бы ее судьба
ни вынесла, лишь бы поскорее, лишь бы заставить завидовать себе своих подруг, уехать
за границу, а возвратясь оттуда, жить открытым домом и делать то же, что делают другие, то есть «выезжать в свет», к чему бабушка была решительно неспособна и откровенно в этом сознавалась, говоря, что...
Жених этот был не кто иной,
как давно нам знакомый граф Василий Александрович Функендорф,
ни за что не желавший расстаться с протозановскими маетностями.
Эти гости были здесь так оживлены и веселы, что им показалось, будто княгиня Варвара Никаноровна просидела со своею гостьею у дочери всего одну минуту, но зато при возвращении их никто бы не узнал:
ни эту хозяйку,
ни эту гостью, — даже ассистентки графини сморщились,
как сморчки, и летели
за графинею, которая пронеслась стремглав и, выкатив
за порог гостиной, обернулась, обшаркнула о ковер подошву и сказала...
Граф, разумеется, не имел времени рассмотреть все в подробности, но линии, проведенные на планах, убедили его, что он получает
за женою много, так много,
как он не ожидал и сколько
ни в
каком случае не мог бы взять, если бы женился не на княжне, а на самой княгине.
Это ему не понравилось, и он согласился заплакать, чем и доказал, что насилия в
какой бы то
ни было легчайшей форме он не будет считать
за удовольствия.
Был, после начала возмущения, день седьмый. Глуповцы торжествовали. Но несмотря на то что внутренние враги были побеждены и польская интрига посрамлена, атаманам-молодцам было как-то не по себе, так как о новом градоначальнике все еще не было ни слуху ни духу. Они слонялись по городу, словно отравленные мухи, и не смели
ни за какое дело приняться, потому что не знали, как-то понравятся ихние недавние затеи новому начальнику.
Не один господин большой руки пожертвовал бы сию же минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и незаложенных, со всеми улучшениями на иностранную и русскую ногу, с тем только, чтобы иметь такой желудок, какой имеет господин средней руки; но то беда, что
ни за какие деньги, нижé имения, с улучшениями и без улучшений, нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки.
Неточные совпадения
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой,
какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще
ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай,
какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это
за жаркое? Это не жаркое.
Анна Андреевна. Ну, скажите, пожалуйста: ну, не совестно ли вам? Я на вас одних полагалась,
как на порядочного человека: все вдруг выбежали, и вы туда ж
за ними! и я вот
ни от кого до сих пор толку не доберусь. Не стыдно ли вам? Я у вас крестила вашего Ванечку и Лизаньку, а вы вот
как со мною поступили!
— // Думал он сам, на Аришу-то глядя: // «Только бы ноги Господь воротил!» //
Как ни просил
за племянника дядя, // Барин соперника в рекруты сбыл.
Как ни просила вотчина, // От должности уволился, // В аренду снял ту мельницу // И стал он пуще прежнего // Всему народу люб: // Брал
за помол по совести.
Пошли порядки старые! // Последышу-то нашему, //
Как на беду, приказаны // Прогулки. Что
ни день, // Через деревню катится // Рессорная колясочка: // Вставай! картуз долой! // Бог весть с чего накинется, // Бранит, корит; с угрозою // Подступит — ты молчи! // Увидит в поле пахаря // И
за его же полосу // Облает: и лентяи-то, // И лежебоки мы! // А полоса сработана, //
Как никогда на барина // Не работал мужик, // Да невдомек Последышу, // Что уж давно не барская, // А наша полоса!