Неточные совпадения
Бабушка
не могла уехать из Петербурга в Протозаново так скоро, как она хотела, — ее удержала болезнь детей. Отец мой, стоя на крыльце при проводах Функендорфов, простудился и заболел корью, которая от него перешла к дяде Якову. Это продержало княгиню в Петербурге около месяца. В течение этого времени она
не получала здесь от дочери ни одного известия, потому что письма по уговору должны были посылаться в Протозаново. Как только дети выздоровели, княгиня, к величайшему своему
удовольствию, тотчас же уехала.
Неточные совпадения
Разговор показался ему занимательным и знаменательным и очень, очень понравился, — до того понравился, что он и стул перенес, чтобы на будущее время, хоть завтра например,
не подвергаться опять неприятности простоять целый час на ногах, а устроиться покомфортнее, чтоб уж во всех отношениях
получить полное
удовольствие.
— Как же это так? Жила, жила, кроме
удовольствия и спокойствия ничего
не видала — и вдруг: стосковалась! Сём-мол, брошу я его! Взяла, платок на голову накинула — да и пошла. Всякое уважение
получала не хуже барыни…
Дня через три приехали опять гокейнсы, то есть один Баба и другой, по обыкновению новый, смотреть фрегат. Они пожелали видеть адмирала, объявив, что привезли ответ губернатора на письма от адмирала и из Петербурга. Баниосы передали, что его превосходительство «увидел письмо с
удовольствием и хорошо понял» и что постарается все исполнить. Принять адмирала он, без позволения,
не смеет, но что послал уже курьера в Едо и ответ надеется
получить скоро.
Теперь он
не без
удовольствия познакомился с знаменитым адвокатом, внушавшим ему большое уважение тем, что за одно только дело старушки с огромными цветами на шляпке он
получил десять тысяч рублей.
Но если он держал себя
не хуже прежнего, то глаза, которые смотрели на него, были расположены замечать многое, чего и
не могли бы видеть никакие другие глава, — да, никакие другие
не могли бы заметить: сам Лопухов, которого Марья Алексевна признала рожденным идти по откупной части, удивлялся непринужденности, которая ни на один миг
не изменила Кирсанову, и
получал как теоретик большое
удовольствие от наблюдений, против воли заинтересовавших его психологическою замечательностью этого явления с научной точки зрения.