Из-за бору, бору зеленова
Протекала свет быстрая речка,
Стучала, гремела по
каменьям острым,
Обрастала быстра речка калиной, малиной.
На калиновом мосточке сидела голубка, —
Ноженьки мыла, полоскала,
Сизые перышки перебирала,
Бедную головушку чесала,
Расчесав головушку, взворковала:
«Завтра поутру батюшка будет…
Хоть он будет иль не будет, тоска не убудет:
Вдвое, втрое у голубки печали прибудет».
Выходит он под конец на поляну широкую, и посередь той поляны широкой стоит дом не дом, чертог не чертог, а дворец королевский или царский, весь в огне, в серебре и золоте и в
каменьях самоцветных, весь горит и светит, а огня не видать; ровно солнушко красное, индо тяжело на него глазам смотреть.
Двое только не достали до реки, грянулись с вышины об
каменья, пропали там навеки с конями, даже не успевши издать крика.
Я говорю — одной всю жизнь, как и весь народ: «Господи, научи таскать барам кирпичи, есть
каменья, выплевывать поленья!» Он мне и договорить не дал.